Кант. Биография полностью

Ульрих выступал за своего рода компатибилизм. Краус критиковал его за то, что он не сумел показать, что детерминизм (или «природная необходимость», как он это называл) и мораль действительно совместимы. Особенно внимательно он рассмотрел одно утверждение Ульриха, а именно, что человек «должен стать другим или лучше, и может стать таковым; однако на данный момент ни один человек не может быть другим или лучше, чем он есть»[1288]. Для Крауса это была бессмыслица. Нельзя сказать: «Теперь, когда год закончился, поведение жителей Йены в прошлом году должно было с необходимостью быть совершенно таким, каким оно было, тогда как до окончания прошлого года оно не обязательно должно было быть таким, каким оно оказалось»[1289]. В целом, если все действия обязательно или полностью были детерминированы в прошлом, то они должны быть детерминированы и в настоящем. Ульриху, утверждал Краус, не следует пытаться сделать свободу постижимой. Скорее ему следовало признать, что свобода непостижима – как это сделал Кант. Действительно, кантовская философия «достойна подлинного философа, который настаивает на научном доказательстве там, где оно возможно, но также откровенно признает невежество там, где его нельзя исправить»[1290]. Возражения Ульриха против Канта – по крайней мере, по мнению Крауса, – основывались на ошибочном предположении, что мы знаем не только то, что свобода реальна, но и «как она устроена»[1291]. Мы не знаем последнего, потому что у нас нет сверхчувственных созерцаний.

Следующим проектом, к которому Кант привлек Крауса, была рецензия на третью часть «Идей» Гердера. Сам Кант был занят другими делами, поскольку во время летнего семестра 1788 года он снова был ректором. Рецензия так и не вышла. Краус обязался написать ее в 1787 году, но начал работать над ней только в начале 1788 года. Краус все еще трудился над ней в июле, признаваясь, что он отбрасывал эту «ужасную работу», а затем снова брался за нее «исключительно из чувства долга» по меньшей мере десять раз, и говорил:

Это была одна из причин, почему Краус так и не закончил рецензию, но была и другая. 21 июня умер Гаман, и Краус, опустошенный, не смог продолжать. В письме от 1 февраля 1789 года он изложил причину следующим образом: «Я рассказал ему [Гаману] о своем начинании в письме. [Эта рецензия] была состязанием за любовь: кто заслужит одобрение нашего учителя? Гердер или я? Именно это делало работу привлекательной и важной. Признаться, я никогда не прилагал ни к чему таких усилий, как к этой рецензии»[1293].

Это очень странно. Рецензия, которая начиналась как защита Канта, превратилась в «состязание за любовь» Гамана. Краус с самого начала находился в смятении. Чтобы угодить Канту, ему нужно было критиковать Гердера, рискуя тем самым расстроить Гамана. В то же время письмо Крауса указывает еще и на сдвиг, произошедший во время его работы над рецензией. Примерно в то время, когда умер Гаман, Краус понял, что не может следовать подходу Канта и что надо либо идти собственным путем, либо вовсе отказаться от рецензии. В самом деле, Краус, возможно впервые, сформулировал для себя, насколько его подход отличался от подхода Канта:

Другими словами, он мог следовать либо подходу «Естественной религии» Юма, либо вообще никакому. Метафизический взгляд Канта на религию был ему по-настоящему чужд. В самом деле, в более поздних самоописаниях Краус никогда не упускал случая указать, что он предпочитает натурализм и питает отвращение к метафизике. Он часто саркастически отмечал, насколько абсурдно говорить о философии, описываемой именем собственным. «Кантовская философия» казалась ему чудовищным выражением.