— Ну, остаёшься?
— Ага, Федь, — кивнула правая голова. — Кормёжка тут хорошая, хотя и одна рыба.
— Ничего, надоест — слетаешь на охоту. И имей ввиду, Горыныч, нам-то они вроде друзья, но ухо держи востро, фиг их знает… Не болтай о наших делах и будь готов на всякий случай к нам на помощь прилететь если что.
— Поняли, Федь, — пробасила правая. — Не сумлевайся.
С богатырями я прощаться не стал, просто помахал им рукой и кивнул деду мол, поехали.
Перенос с помощью Шмат-разума прошел быстро и без проблем. Только держать в руках здоровенную корзину, заваленную сверху пальмовыми листьями, было крайне неудобно. Зато Тишка да Гришка радовались подаркам больше чем мультикам, наверное, и тут же разбросали по полу Канцелярии ракушки и разноцветные камешки, да и передрались из-за них. А Дизелю я вручил два пальмовых листа, которые он тут же побежал вешать над зеркалом у себя в генераторной. Любит он полюбоваться на знак радиационной опасности у себя на лбу, а теперь еще и южного колорита добавилось в виде рамочки для зеркала.
У нас уже стемнело, и ужинать мы пошли сразу на кухню, заодно отнесли Иван Палычу свежей рыбки. А я преподнёс пальмовый лист, который шеф-повар тут же хотел пустить в какое-то блюдо, но вовремя подсуетившиеся кухонные девочки отобрали его и повесили над входом.
Когда через час мы с дедом тяжело дыша, икая и смотря друг на друга осоловевшими глазами в блаженстве откинулись на высокие резные спинки стульев, Иван Палыч подошёл к нам, торжественно неся нечто на подносе накрытое салфеткой.
— Вуаля! — он сдёрнул салфетку и поставил передо мной вазочку с густой светлой жидкостью.
— Сгущенка?! Получилось, Иван Палыч?!
— А вы попробуйте, Фёдор и сами скажите, получилось или нет, — повар отошел на шаг и замер в ожидании.
Я покрутил в пальцах вазочку, полюбовался, как тяжёлая жидкость лениво перекатывается от края к краю, понюхал, ничего не понял и торжественно зачерпнул ложкой новое для этого мира блюдо.
— У-у-у… — я почмокал губами, отложил ложку и приложился прямо к вазочке, наплевав на приличия. — Ох, Иван Палыч… Сказка просто! Вы у нас просто волшебник! С первого раза идеально получилось! А еще есть?
— А что енто такое, внучек? — заинтересовался и дед, видя с каким восторгом я вылизываю вазочку.
— А тебе не понравится. Михалыч, — поспешно сказал я. — Это для маленьких… Нет, бесенятам твоим тоже нельзя, у них отрицательная реакция на лактозу. Это для выходцев из моего времени, закаленных генно-модифицированными… Ну Иван Палыч, ну не давайте вы сгущенку деду!.. Эх…
— Паразит ты, Федька, — прочавкал дед. — Ить какую вкуснотищу от меня схоронить хотел. Как есть жмот.
— Ну и жмот. Это же сгущенка!
Иван Палыч светился от радости, я чуть ли не хрюкал от восторга, зарывшись в очередную вазочку, а Михалыч уже подсчитывал ежедневный рацион сгущенки для самых маленьких. Я с этими Тишкой да Гришкой отощаю!
Договорившись с Иван Палычем об обязательном включении в меню сгущенки и выклянчив себе на дорожку большую кружку этого лакомства, мы с Михалычем поплелись в Канцелярию, где сразу попали в руки Гюнтера, прибывшего для очередного доклада.
— Потолок в бухгалтерии успокоился, — сообщил он. — Ничего не капает, а только, извините, пахнет. Амбре стоит совершенно невыносимое. Сотрудники бухгалтерии вынуждены работать в коридоре, а Агриппина Падловна ничего, держится.
— Ну, ей не привыкать после своих-то болот, — хмыкнул дед.
— В конюшне наконец-то навели порядок. А вот в галерее опять катастрофа. Статуи Артемиды и Афины внезапно ожили и передрались друг с другом, разбив при этом драгоценную китайскую вазу династии Шан.
— И так живыми и бегают по дворцу? — ужаснулся я.
— Нет, Ваше Величество, слава богам снова стали статуями только уже в другой несколько непотребной позе.
— Это как?
— Артемида вцепилась Афине в волосы, а Афина, в свою очередь, замерла, уж простите, Ваше Величество, выкручивая сосок Артемиде.
— О, как? — оживился дед. — Пошли, внучек посмотрим?
— Да ну, деда, лениво после ужина. Давай потом?.. Что-нибудь еще, Гюнтер?
— Мелочи, Ваше Величество. В тронном зале треснула одна из колонн, уже чинят. В центральном коридоре с одной из стен осыпалась штукатурка. Скелеты, вышедшие на уборку территории, взбесились и загнали забредшего на шум медведя на сосну. Медведь большой и долго на дереве просидеть не смог, упал и прямо на скелетов. Почти всех уже починили.
— Понятно. Ну хорошо… А, кстати Гюнтер, сувенир тебе с морей, — я вручил и ему пальмовый лист. Куда-то девать их надо, а то нахапали от жадности…
Гюнтер прижал лист к груди, поклонился благодарно и поиграл глазками в мою сторону. Я показал ему кулак и он сразу же вернулся в облик бесстрастного дворецкого. Бр-р-р…
Перед сном, когда я, зевая, плелся в спальню, меня остановил дед:
— Внучек, кажися нашел я твоей Варьке управляющего.
— О здорово, спасибо. А кто такой? Хоть приличный человек?
— Ну не совсем человек… — протянул дед.
— Что?!
— Приличный, приличный, — поправился Михалыч. — Даже не сумлевайси. Завтра, если дел не будет и представим его твоей мамзели для утверждения.
