— Ну, ты чего, Михалыч? — опустил меч Черномор и махнул своим бойцам и те подняли копья. — Я же не думал…
— От то-то и оно, что не думал, — кивнул дед. — Да оно и понятно. Когда спесь да жажда наживы глаза застилают, не до мозгов уже, даже если они есть, да, Черножоп?
— Ну, Михалыч… Я же думал браконьеры какие, порохом рыбу губить собираютси, али пираты какие злодеистые…
— А мы, внучек, еле-еле тогда уйтить смогли… Что ты рогами мне сочувственно киваешь, Чернозуб? Совесть проснуласи?
— Нет у меня рогов, Михалыч…
— Есть, Чернозад, есть. Как у всякого Иуды проклятого вот такенные, — дед развёл в сторону руки. — Как у оленя. Олень ты и есть, ирод чернорогий.
— А как же вы спаслись, деда? — я уже успокоился, а дедовы рассказы о былых днях всегда были интересны и захватывающи.
— А пришлось нам, внучек, объяснить этому чуду черноухому, что нельзя так жить, что надо с состраданием к ближнему своему относитси. Проникся он словом нашим, заплакал от раскаянья, да и отпустил нас, грешников, дятел бескрылый. Да, Черноклюв?
— Я же и деньжат тебе за обиду отсыпал, Михалыч… — оправдывался Черномор, ковыряя песок громадным сапогом.
— От и жив потому осталси, — согласился дед. — А ты я смотрю, опять не по правде жить вздумал? Безделушку внучка моего замылить решил?
— Ошибочка вышла, Михалыч, — развел ручищами Черномор. — Сейчас ребятки принесут.
Двое богатырей кинулись в море и тут же исчезли в волнах.
— И пущай с пальмы мне листьев нарвут, — приказал дед. — Я ить старенький, куды мне по пальмам скакать? А мелюзга моя домашняя подаркам обрадуетси, да добрым словом тебя, Черножлоб, помянёт. Может быть.
Еще двое богатырей рванули к ближайшей пальме.
— Черномор я, — снова пробурчал старый богатырь.
— А вот сейчас и посмотрим, — отрезал Михалыч, подымая наставительно палец вверх: — По делам их и узнаете их.
Первыми соскочили с пальмы богатыри с охапками больших листьев, а вслед за ними из моря вышла еще пара, неся небольшой ларец. Листья сгрузили перед Михалычем, а ларец протянули своему дядьке. Тот приблизился ко мне и протянул ларец:
— Не гневись, батюшка, не признал сразу. Кабы сразу сказал, что с Михалычем…
— Проехали, господин Черномор, — я принял ларец. — Ну, раз конфликт исчерпан…
— А за моральный ущерб? — перебил меня дед. — Мы вона сколько времени, да нервов моих драгоценных тут потеряли! Не можем же мы, внучек, дружка нашего мокрохвостого в долгу оставлять? Да, Черно… да хрен с тобой, Черномор пусть будет… верно говорю?
— Ну да, — погрустнел Черномор. — Долги платить надобно. Злата, серебра, али жемчуга морского?
— Да за кого ж ты меня держишь?! — деланно возмутился Михалыч. — Я тебе вымогатель какой али вражина иноземная? Я думал, ты мне рыбку вкусную поймаешь, вона внучека побаловать свежатинкой, а ты мне золото пихать надумал. Не по-людски енто, Черномор, — укоризненно покачал головой дед, — совсем ты тут на югах обасурманилси…
— Сделаем, Михалыч, — обрадовался старый боец.
Пока богатыри рванули на стихийно возникшую рыбалку, а дед пропихивал Черномору как надо жить правильно, по совести, я отошёл к царице:
— Ваше Величество, ну конфликт улажен, — я открыл шкатулку и заглянул в неё. Ага, все в порядке, лежит кусок древней скульптуры. — Мы можем спокойно отправляться домой.
— Очень рада, господин мой Кощей, что всё разрешилось к всеобщему удовольствию, — вежливо улыбнулась Морисента.
— Морисента, душа моя, — я так же вежливо засиял улыбкой, — хочу оставить на полгодика вам Горыныча как моего официального представителя, — я подошёл поближе и зашептал: — У вас сейчас возможны проблемы в связи с быстрой сменой власти, так Змей мой и поможет вам, в случае какого конфликта. Вы же видели его в деле.
— Весьма щедрое предложение, Ваше Величество, — кивнула царица. — Буду благодарна.
— Вот и славно. Только кормить его не забывайте регулярно, а то он капризный становится.
— Даже не переживайте, господин Кощей. Мы помним, чем обязаны этой славной зверушке.
— Не зверушка я, — пробурчала правая голова, с интересом прислушиваясь к нашей беседе. — Дракон!
— А ты меня покатаешь, дяденька Горыныч? — заверещал маленький Моришур.
— А кто это у нас такой смелый? Такой храбренький, да удаленький? — засюсюкала левая голова. — Покатаю, а как же! На охоту с тобой слетаем, покажу, как правильно кабанов жарить надо.
Морисента с умилением смотрела на дракона с ребенком, а я оглянулся на деда.
У его ног уже стояла большая корзина с рыбой, а сам он довольно подмигнул мне и мотнул головой мол, всё, что совесть позволила урвать — урвали, пора и честь знать.
— Ваше Величество, — я снова повернулся к царице, — к сожалению дела вынуждают покинуть ваше общество, но расстаюсь я с вами в предвкушении скорейшей встречи и всяческого наилучшего… ну это… — я запутался в своих словоплетениях, — ну между нашими государствами короче.
— Пусть и расстаемся мы, господин Кощей, — подтвердила Морисента, — но друзьями и союзниками.
— Во-во! — обрадовался я. — До новых встреч! Заходите в гости, всегда будем рады вас видеть!
Царица улыбнулась и, подхватив сына, пошла к морю, а я подошел к Горынычу:
