Человек то и дело тыкал Герти в спину чем-то твёрдым, то ли стволом пистолета, то ли просто пальцем, вынуждая сворачивать то в одну сторону, то в другую. Они перебрались по перекинутому мостку над бесформенной дырой, оставленной падением потолочной балки, миновали несколько шатких лестниц, чьи ступени неприятно поскрипывали, углубившись во внутренности Рубца на приличное расстояние.
Спутник Герти молчал. То ли не нуждался в разговорах, то ли хотел запугать Герти ещё больше. Лишь единожды он открыл рот.
— Кто ты такой?
У этого просто вопроса было слишком много ответов. И некоторые из них могли оказаться роковыми.
«Я Гилберт Натаниэль Уинтерблоссом, деловод».
«Я полковник Гай Норман Уизерс».
«Я Иктор Накер, лучший рыбный повар острова»
«Я служащий Канцелярии».
«Я борец с тёмными силами, победитель Сатаны»
«Я случайный гость Нового Бангора».
«Я…»
— Меня зовут Уизерс, — Герти надеялся, что конвоир не расслышит лязга его зубов за скрипом ветра, — Полковник Уизерс.
— Молодой ты, как будто, для полковника. Впрочем, плевать. Теперь уже без разницы.
Селезёнка засаднила так, точно в неё угодили футбольным мячом.
Голос угольщика звучал странно, будто бы с каким-то причудливым акцентом, растягивающим гласные и немного подвывающим в окончаниях слов. Герти такого слышать прежде не приходилось. Новозеландский? Индийский?
— Я здесь просто потому, что…
— Замолчи, — в спину снова ткнули твёрдым, — Мне плевать, кто ты и чего ищешь. Хоть сам Джон, мать его, Булль[156] собственной персоной. Какое у тебя дело к Изгарю?
Человек приблизился к спине Герти настолько близко, что тот почувствовал исходящий от него запах. Не слабый аромат ванили, как от Брейтмана, и не стойкий запах хорошего табака, как от мистера Шарпера. Это был другой запах, знакомый и немного тревожный.
— Дело в том, что мистер Изгарь в некотором роде одолжил… Скажем так, некоторая моя собственность… Кхм. Он как бы… В общем, я хочу кое-что у него спросить.
— У тебя было с ним дело?
Вопрос был задан почти безразличным тоном, но Герти расслышал слабое шипение, несвойственное для обычного человеческого голоса. Как будто шагавший позади выдыхал воздух через неплотно сомкнутые губы.
— Нет, у меня с ним дел не было. Но у одного моего знакомого…
— Заткнись.
Герти покорно заткнулся. От непривычного чужого запаха у него неприятно щекотало в носу.
Они спустились ещё на несколько пролётов по чудом уцелевшей лестнице, спускаясь в глубины развороченного фундамента, окаймлённые раздробленными бетонными плитами.
— Сюда.
Он заставил Герти протиснуться в узкую щель, безжалостно нажимая стволом пистолета на позвоночник. Герти хотел было попросить его действовать помягче, даже откашлялся, но неожиданно разглядел, где находится, и лёгкое кхеканье само собой превратилось в протяжный рудничный кашель.
Прежде здесь, должно быть, располагался подземный склад или что-то вроде того. По крайней мере, вдоль стен можно было разглядеть стеллажи, когда-то наверняка блестящие, а сейчас покрытые пятнами ржавчины, бурыми, как океанские водоросли. Неудивительно, что Герти подумал о водорослях, здесь было непривычно сыро. Как только глаза несколько привыкли к полумраку, Герти разглядел маслянистый блеск воды. Вода, судя по всему, была дождевой, скопившейся здесь за много месяцев, мутной, несвежей и зловонной. Она колыхалась в углублениях, выкопанных кем-то в земле, удивительно ровных и симметричных, каждое размером со среднего размера шкаф. Герти отчего-то вспомнились виденные когда-то на открытке купальни Хайлигендама. Разве что там были изображены элегантные эмалированные ванны, а не грязные, выкопанные в земле норы…
Но закашлялся он в тот момент, когда увидел, что эти импровизированные ванны не пусты. Там кто-то копошился, едва видимый, слышно было, как плещет вода и кто-то упоённо фыркает. На миг даже вспомнился бедняга Стиверс, обратившийся в рыбу… А потом Герти увидел людей.
Их было не меньше дюжины. Все тощие, угловатые, корчащиеся в своих ямах как грешники в адских котлах. И запах… Здесь он скопился в достаточной концентрации, чтоб в носоглотке возникла резь. Тот самый запах, что померещился Герти с того момента, когда его взяли в заложники. Запах, отголоски которого можно встретить в недорогих ресторанах, обременённых нерадивым поваром.
Запах подгоревшего мяса.
— Добро пожаловать на Пепелище, — сопровождающий сильно толкнул Герти в спину, вынуждая шагнуть на середину комнаты, — Глядите, какой сыряк к нам в гости напросился!
Люди стали выбираться из заполненных водой углублений. К немалому облегчению Герти, полумрак в подземной купальне оказался достаточно густым, чтоб милосердно сокрыть детали. Но это длилось недолго.
— Свет! — рявкнул чей-то раздражённый голос, острый, как осколки битого стекла, усеявшие пустырь вокруг Ржавого Рубца, — Какого дьявола я должен щуриться?
— Будет тебе свет, Тефра, — буркнул кто-то из темноты.
