Канун трагедии полностью

В такой обстановке Советский Союз подписывает договор с Германией, что в корне меняет всю ситуацию. Уже 3 сентября Молотов предписывает послу в Анкаре А.В. Терентьеву пере­дать турецкому министру иностранных дел Сараджоглу, что "изменившаяся в корне международная обстановка требует другого подхода к вопросу об оформлении дружеских отноше­ний между СССР и Турцией, чем тот, который намечался обеи­ми сторонами недели две тому назад. Мы были и остаемся друзьями Турции и считаем, что при доброй воле с обеих сто­рон можно найти общий язык"⁴.

Совершенно ясно, что в новых условиях договоренностей с Германией и после объявления ей войны Англией и Францией Советский Союз уже не хотел стимулировать заключение Тур­цией договора с этими странами. В Москве начали подумывать и о ином подходе к возможному заключению прямого договора с Турцией.

Со своей стороны и турецкие власти намекнули англичанам о необходимости новых обязательств с их стороны. А если учесть, что Турция незадолго перед этим подписала торговое соглашение с Германией, то становится очевидным, что в поли­тическом плане она почувствовала возможность более выгод­ного торга с Англией и Францией.

сентября французский посол в Лондоне М. Корбен сооб­щал в Париж, что Foreign Office настаивает на ускорении под­писания договора о политическом и военном сотрудничестве с Турцией. В то же время англичане чувствуют, что турецкие вла­сти не хотят подписывать договор до получения более благо­приятных условий в области экономики и финансов⁵. Англий­ский МИД считал бы также недопустимым и противоречащим конвенции в Монтрё согласие Турции на пропуск через Проли­вы военных материалов⁶. Как видим, вокруг Турции завязывал­ся тугой узел противоречий.

сентября Молотов встречается в Москве с турецким по­слом, который заявил, что "Турция продолжает поддерживать хорошие отношения как с Англией и Францией, так и с их противниками"⁷, и спросил Молотова об отношении СССР к вопросу о намечаемом пакте с Турцией. По словам наркома, международная обстановка изменилась и ее надо изучить. По­сол прямо ставит вопрос: "Значит ли это, что проблема с пактом откладывается, а отношение добрососедства и дружбы остают­ся прежними". Молотов в ответ снова повторяет, что обстанов­ка изменилась и требует изучения⁸.

Трудно понять, почему Москва так быстро и резко отложи­ла вопрос о заключении договора с Турцией, зная, что перего­воры с Англией и Францией были уже близки к завершению.

В тот же день 5 сентября советский посол в Турции офици­ально передал главе турецкого МИД Сараджоглу заявление со­ветского правительства. Согласно инструкциям из Москвы, посол начал активно муссировать тему о том, что Турция свое­временно не информировала Москву о своих переговорах с ан­гличанами и она ничего не знает ни о них, ни о содержании пе­реговоров с Францией. Он также подчеркнул, что в Москве известно об англо-турецкой и франко-турецкой декларациях, но декларации — это еще не пакты.

Посол в донесении в Москву, явно подыгрывая Молотову, обвинял Сараджоглу в том, что именно он повинен в несвое­временном информировании об англо-французских перегово­рах, что он англо- и франкофил, что в Турции есть немало дея­телей, которые осуждают намерения правительства слишком поспешно обмениваться декларациями с англичанами и фран­цузами вместо того, чтобы разговаривать с ними за одним сто­лом вместе с СССР⁹.

И в этом, и в последующих донесениях посол рисовал турецкую политику в негативных тонах, создавая в Москве впечатление о ее враждебности Советскому Союзу. В данном случае линия Молотова и позиция посла явно совпадали, при­чем на этой ранней стадии не было ясно, в чем же состояла ре­альная цель советского правительства.

В те же дни (7 сентября) состоялась важная ключевая встре­ча советского посла с президентом Турции Исметом Иненю. Посол снова начал беседу с упреков турецкого правительства, которое не сочло нужным своевременно информировать СССР о своих переговорах с англичанами. Президент оспари­вал это утверждение, уверяя, что Турция была, есть и останется другом СССР. Затем он спросил, что думают в Советском Сою­зе о перспективе захвата Германией Румынии, Болгарии, Про­ливов и ее желания стать хозяином Европы. Отвечая, Теренть- ев ссылался на речи советских руководителей. Иненю интере­совала позиция СССР в случае, если Турция будет атакована в районе Проливов или со стороны Балкан. Главная его мысль за­ключалась в том, что Турция может найти общий язык с Совет­ским Союзом. Он настаивал на возможности Турции опреде­лять свою позицию в Средиземном море, не согласовывая ее с СССР, чего нельзя сказать о Балканах и Проливах.

Выводы советского посла об этой беседе состояли в следую­щем. Президент находится в растерянности и еще нет твердого решения турецкого правительства; оно боится германской и итальянской агрессии против Турции; президент несколько раз подчеркнул желание сотрудничества с СССР и хотел бы зая­вить о крепкой дружбе двух стран¹⁰.