Ответ на этот вопрос звучит так: до последней (империалистической) стадии капитализма на протяжении многих тысячелетий конкретным объектом развития являлся не весь мир (все человечество) как целое, а отдельные надгосударственные социальные образования, рождающиеся, развивающиеся и умирающие каждое по имманентным законам, и при этом взаимодействующие между собой именно в качестве самостоятельных объектов. Но даже и сейчас, несмотря на то, что капитализм в известном смысле превратился в действительно глобальную систему, понять его функционирование (как, впрочем, и вообще все мировое развитие) вне взаимодействия таких образований не представляется возможным.
Центральную роль в процессе становления и развития капитализма сыграло то, что принято называть западноевропейской цивилизацией. Как мы видели, начало капиталистической формации положили некоторые страны Западной Европы, выходящие к Атлантическому океану, прежде всего Англия. Со временем и постепенно к ней в этом качестве начали присоединяться другие западные страны, что, в связи с ограниченностью «нецивилизованной» периферии, неизбежно привело к конфронтации между ними, вылившейся в длинный ряд локальных столкновений и в две «мировые» войны. Обе войны фактически инициировала Германия как западноевропейская страна, наиболее обделенная при «разделе мира». Но в результате этих войн не столько произошел новый «передел мира», сколько началась консолидация западных стран в единое целое – «ультраимпериалистическое» объединение «цивилизованных стран», представляющих собой «ядро» мировой капиталистической системы, противостоящее всем остальным странам, играющим роль «периферии» (или, в лучшем случае, «полупериферии»).
Таким образом, последним временем капитализм действительно почти сформировался в практически единое мировое целое. Но как становление, так и последующее его формирование и функционирование шли не как единообразный процесс расширения капиталистических производственных отношений, свойственных «передовым странам» с постепенным распространением их на все «отсталые» страны мира, а как процесс двуединый с одновременным формированием капиталистического ядра и капиталистической же периферии. И обе составляющие этого процесса, невозможные по отдельности, реализовались одновременно и во взаимодействии друг с другом.
Разумеется, уже все вышеизложенное свидетельствует о мировом характере процесса становления и развития капитализма. Но здесь для нас важно то, что в этом процессе принимали участие не просто отдельные страны, а большие социальные организмы, из которых впоследствии один сформировался в «ядро» капиталистического мира, а другие в его «периферию». Именно этот процесс, начавшийся примерно пятьсот лет назад, и положил начало действительно всемирной истории. А до него на протяжении многих тысячелетий объектом и субъектом исторического процесса были именно эти, взаимодействующие между собой, иногда переплетающиеся друг с другом и накладывающиеся друг на друга, но тем не менее достаточно четко различимые в своей отдельности и самостоятельности социальные организмы.
Л.Н. Гумилев утверждал: «С точки зрения историка человечество нельзя рассматривать как единое целое. Следует взять иную единицу»38. Уже достаточно давно появились сильные сомнения в том, что парадигма «линейного прогресса» и основанные на ней варианты «философии истории» адекватно отражают реальные исторические процессы. В качестве реальных единиц развития явно выделялись некоторые относительно целостные и относительно независимые социальные образования, для которых развитие носило совершенно иной характер.
Одним из первых, кто еще в конце девятнадцатого века обратил внимание на существование подобных образований, был Н.Я. Дани-левский, введший понятие культурно-исторических типов общества39. Более широко такой подход был использован О. Шпенглером. «Вместо монотонной картины линейнообразной всемирной истории, держаться за которую можно только закрывая глаза на подавляющее количество противоречащих ей фактов, – писал он, – я вижу феномен множества мощных культур, с первобытной силой вырастающих из недр породившей их страны, к которой они строго привязаны на всем протяжении своего существования, и каждая из них налагает на свой материал – человечество – свою собственную форму и у каждой своя собственная идея, собственные страсти, собственная жизнь, желания и чувствования и, наконец, собственная смерть»40.
