Конкретные судьбы этих организмов сложны и многообразны. А рождаться они могут на том же месте (как это не раз было в Китае), на окраине предыдущего (как западная буржуазная цивилизация на окраине западноевропейской христианской) или локализоваться в стороне от предыдущей (как та же западноевропейская христианская относительно породившей ее эллинской). Но во всех случаях это – новые социальные организмы, заново начинающие цикл своего развития в качестве новых цивилизаций – и продолжающие развитие всего человечества каждый раз в качестве формации более высокого уровня. Последнее, кстати, одна из причин, почему нельзя понять рождение, функционирование и смерть данного социального организма вне взаимодействия цивилизаций между собой.
В результате получается довольно сложная картина. Но тут уж ничего не поделаешь – время простых моделей миновало. Может быть, оно снова вернется, когда удастся понять более глубинные механизмы, управляющие всем общественным развитием. Но пока этого не произошло, с указанной сложностью приходится мириться – или отказаться от адекватного социального прогноза. Ибо, повторим, только понимание такого характера общественного развития может позволить создать его адекватную теоретическую модель вообще, и теоретическую модель капитализма в частности.
5. Закон стоимости
В своем анализе капиталистического производства Маркс в качестве одного из наиболее важных исходных положений предполагает всеобщее действие закона стоимости, т.е. такое положение, когда «в своей чистой форме процесс обращения товаров обуславливает собой обмен эквивалентов» (23, 171). Причем это касается «всего торгующего мира». Даже признавая, что «капиталистический способ производства обусловлен способами производства, находящимися на иной, чем он, стадии развития» (24, 127), Маркс, тем не менее, считал, что «в процессе своего обращения … кругооборот промышленного капитала … перекрещивается с обращением товаров, производимых при самых разнообразных способах общественного производства… Характер процесса производства, результатом которого они являются, не имеет значения» (24, 126). Вообще закон стоимости был принят Марксом в качестве одного из фундаментальных законов, на которых базируется любое товарное производство. Он считал, что «обмен или продажа товаров по их стоимости есть рациональный принцип, естественный закон их равновесия; исходя из этого закона, следует объяснять отклонения, а не наоборот, – не из отклонений выводить самый закон» (25, I, 205). В реальности же именно «отклонения» от закона стоимости как раз и были причиной становления капитализма, и во все времена самым существенным образом влияли на его глобальное развитие.
С того положения, что любой простой акт обмена в своей основе прежде всего имеет действие закона стоимости, Маркс и начинает свое исследование. Однако в конце исследования оказывается, что на самом деле даже в собственно капиталистическом производстве и обращении закон стоимости реализуется только в целом по всему «обществу», но не в реальных отношениях конкретных продавцов и покупателей, действующих на рынке. Ведь конкретные рыночные цены на конкретные товары реализуют не стоимость, а цены производства, зависящие не только от вложенного в данный товар труда, но и от строения капитала на данном конкретном предприятии, в данной конкретной отрасли промышленности (и в данной конкретной стране!). А это, как замечает Маркс, «вещи совершенно различные» (25, I, 191), и «вся трудность заключается в том, что товары обмениваются не просто как товары, но как продукты капиталов, которые претендуют на пропорциональное их величине … участие в совокупной массе прибавочной стоимости» (25, I, 192).
Маркс считал, что такой характер обмена как раз и отражает более высокое развитие капитализма как системы: «Обмен товаров по их стоимости … требует … гораздо более низкой ступени, чем обмен по ценам производства, для которого необходима определенно высокая степень капиталистического развития» (25, I, 193). Но если, как он полагал, товарное производство достигает своего максимального развития именно при капитализме, то и закон стоимости, на котором основывается его функционирование, казалось бы, должен был бы именно здесь действовать наиболее полно и всеобъемлюще. А оказывается, что в этом случае в непосредственном обмене «цена производства заступает место рыночной стоимости» (25, I, 196), и именно она, а не стоимость товара, «является центром, вокруг которого колеблются ежедневные рыночные цены и по которому эти цены выравниваются в течение определенных периодов» (25, I, 196).
