Приходится признать, что закон стоимости уже не определяет конкретные цены, а только «управляет (!) движением цен так, что уменьшение или увеличение количества труда, необходимого для производства, заставляет цены производства понижаться или повышаться» (25, I, 196) (как, кстати, действуют и многие другие факторы). И только то, что «совокупная стоимость товаров регулирует совокупную прибавочную стоимость», а последняя – «высоту средней прибыли», таким опосредствованным образом приводит к тому, что «закон стоимости регулирует цены производства» (25, I, 197). Другими словами, оказывается, что закон стоимости непосредственно выполняется не в частных отношениях отдельных товаропроизводителей (как это всегда было раньше), а только в масштабах всего капиталистического общества.
Таким объяснением можно было бы вполне удовлетвориться, если бы верным являлось представление о капиталистическом обществе (обо «всем торгующем мире», по выражению Маркса) как однородном целом – пусть не в каждый данный конкретный момент, но хотя бы в принципе. Но именно это-то как раз никогда не имело и не может иметь места в действительности. Маркс совершенно справедливо считал, что для реализации упомянутых выше отношений необходимо, «чтобы никакая естественная или искусственная монополия не давала возможности сторонам, совершающим сделку, продавать выше стоимости или принуждала их уступать ниже ее» (25, I, 194). Но как раз именно это на протяжении многих веков и делал (и продолжает делать) Запад по отношению ко всему остальному миру, имея «монополию» на господство. А потому и закон стоимости при капитализме никогда не имел – и иметь не мог – всеобщего характера, а представлял собой только частный (или идеальный) случай, в котором упомянутые условия выполнялись.
Как мы уже отмечали, для создания теоретической модели изучаемого объекта упрощение последнего необходимое условие. И Маркс имел все основания заявить (вследствие особой важности этого положения процитируем его еще раз): «Для того, чтобы предмет нашего исследования был в его чистом виде, без мешающих побочных обстоятельств, мы должны весь торгующий мир рассматривать как одну нацию, и предположить, что капиталистическое производство закрепилось повсеместно и овладело всеми отраслями промышленности» (23, 594). Такая идеализация, безусловно, была целесообразной, более того, совершенно необходимой для достижения поставленных целей, в том числе для изучения основных законов капиталистического накопления, и позволяла понять внутренние законы функционирования данного явления в пределах стран капиталистической метрополии именно как некоего отдельного целого. Это был совершенно необходимый этап развития научных представлений о капиталистическом обществе. Однако распространение на всю капиталистическую систему в целом того, что имело место только для «развитых стран», в дальнейшем неизбежно сказалось на точности прогноза, ибо в качестве базового условия предполагалось то, что в принципе невозможно.
Ведь реальный мир в своих экономических взаимосвязях вовсе не был просто «торгующим», производящим разнородные товары, которыми затем осуществлялся эквивалентный обмен. В какой-то мере такое положение имело место до капитализма, а с его становлением только там, где действительно «повсеместно закрепилось капиталистическое производство». Но в целом, как мы видели выше, с самого начала развития капитализма (которое само по себе стало возможным именно потому, что мир не был однороден) создавался мир, единый в многообразии, т.е. необходимо имело место разделение мира, втянутого в орбиту капиталистического развития, на принципиально разнородные части «ядро» и «периферию». И это вовсе не было временным явлением или «побочным обстоятельством»: собственно капиталистическое производство метрополии, которое изучал Маркс, и в экономических процессах которого действовал закон стоимости, в принципе могло возникнуть и существовать только и исключительно потому, что в отношениях с колониями действовали совсем другие законы. Говоря словами К. Леви-Стросса, только колонии посредством их прямого или косвенного разрушения в период между XVI и XIX вв., сделали возможным развитие западного мира. Между этими двумя мирами существуют отношения комплементарности (дополнительности). Но не только в указанный период, а во все время своего существования «капитализм немыслим без колоний. Из колоний поступает дешевое (!) сырье для развития капиталистических предприятий метрополии. В колонии отправляется дешевая продукция, сбываемая там по заведомо завышенным (!) ценам. Эксплуатация колоний, хищническое разграбление (!) их богатств были обязательны для становления и развития капитализма»44.
