Дмитрий размышлял всего мгновение. Ему сразу представилась его скромная квартира, давно жаждавшая ремонта, мама, возвращавшаяся с работы разбитая, с переполненными сумками, недовольный отец, устроившийся у телевизора, – и тут же мелькнули совсем другие образы. Выигравший выборы Тищенко… денежный дождь, рухнувший на его соратников… дорогие костюмы, машины… И все это увиделось так ясно, словно уже случилось, а Тищенко стоял и ждал, чуть пошатываясь, словно от ветра.
– Конечно, Евгений Иннокентьевич.
Едва они отъехали от ресторана, Дмитрий уже пожалел. «Лоханулся! Это он по пьяни сболтнул. Завтра меня и не вспомнит!»
Он вырулил на вторую полосу и бросил назад:
– Куда?
– Как куда? – пьяно удивился Тищенко. – В ресторан.
– В какой?
– Да в любой…
Они тормознули у следующей вывески, и снова все повторилось – они втроем за столом, графин с водкой, пустая рюмка Дмитрия, смех Елены, монологи Тищенко… А потом грянула музыка, Евгений увлек Елену на танцпол, и в медленном танце искал ладонями ее бедра, как ловцы жемчуга ищут раковины в илистой полутьме.
И когда на выходе из ресторана Евгений Иннокентьевич чуть не рухнул, Дмитрий успел его удержать, довел до машины, усадил на заднее сиденье – а Тищенко уже спал, рядом с ним устроилась Елена, закурила сигарету.
– Ну что теперь? – повернулся к ней Дмитрий.
Она блеснула на него глазами. Улыбнулась как-то по-кошачьи, мягко-мягко:
– Как тебя зовут, напомни? Ах, да. Ну что ж, Дима. Поехали в гостиницу.
Евгений Иннокентьевич знал, что времени почти нет, – выборы близились, идти можно было только напролом – но нужны ли другие пути, когда человек решителен и молод? Добыть кресло мэра будет сложно – но разве легко было десять лет назад, когда он голодным студентом бродил по Москве и мечтал, мечтал… А теперь все не в пример проще. У него есть деньги, ему двадцать шесть лет, он честолюбив и талантлив, и стать мэром – только начало, не от этой должности голова кружится, ведь потом может быть губернатор, а потом… Даже страшно мечтать. Что-то дрожащее, полное таинственности и значимости, какие-то тайные знаки, сошедшиеся звезды, глухие тома истории, полные пыльных страниц.
Тищенко влетел в город, как смерч, как цунами, и перевернулось все. Тихая жизнь, мирная и скупая, закончилась в эту минуту. Кто не увидел, тот услышал о нем – в каждом доме, где горел голубым огнем телевизор, в любой из вечеров этого душного лета милая женщина с карими глазами говорила о Тищенко снова и снова, и слова – цепляли. Вот Евгений Иннокентьевич строит храм – на старом, намоленном месте над Волгой вознесет он свои купола. Грех не порадоваться – и радуются люди. Вот встреча с избирателями – и улыбчивый кандидат терпеливо отвечает на одни и те же вопросы – «…знаю, что плохо, но я все исправлю… Верьте, поверьте в меня!». Вот на кургане, перед могилами предков, голову тихо склоняет, и цветы несут следом… Вот на заводе, в собесе и в школе… Словно добрый волшебник, вышагивал он из телевизора. Горожане смутились таким благородством, и где-то неделю все ему верили. А потом – зашелестели вопросы: «Минута рекламы – полмиллиона! Откуда же деньги?», «Он мафиози, приехал наш город купить!», «Щас еще сладко живем, а при нем ни газа, ни света не будет». И в очереди за молоком приговор ему вынесли: «Падла!» «Задарма купить нас задумал! Дешево нас московская мафия ценит!» – орал пожилой мужик, брови сурово сомкнув. Все молча кивали… Евгений Иннокентьевич был уверен в победе.
Приехав в город, Тищенко взял в аренду огромный ресторан в центре города, называвшийся «Посейдон», со всех центральных улиц была видна его синяя макушка, высокая вывеска. Нанял лучших социологов, каких сумел найти, – и Евгений Иннокентьевич слушал их данные, но эта вялая аналитика злила, как и сумятица цифр, головоломка выборок. Тищенко хотелось конкретики, он все спрашивал – вы уверены, это чистые данные, хорошо проверены? И слышал убедительные ответы. По последним данным… Опрашивали людей на улицах… Все в восторге от будущего мэра… И все по-научному, в такой ласкающей слух форме – в результате нашей выборки опрошены все слои населения… Особенно активно готова к выборам молодежь… Даже пенсионеры, вопреки кандидату-коммунисту, готовы идти за Тищенко… Нужно только совсем чуть-чуть поднажать… Поработать со средним классом, с мелким бизнесом. Пообещать какие-нибудь льготы. Что-нибудь совсем необязательное – вроде отмены налогов. Исполнять, конечно, такие обещания не стоит… В общем, надо думать и активно действовать. С упором на средства массовой информации. Ситуация благоприятная и волнующая. Победа почти в руках.
И главный социолог в его штабе, Александр Павлович Филип, в своей обычной, вкрадчивой манере, усыпляя, гипнотизируя, уверял – победа реальна. Она почти свершилась! И столько терминов, столько чистой, первородной науки было в его словах, что усомниться – и то было стыдно. И Филип убеждал искренне, он сам себе верил.
