— Ты всё ж меня бабой считаешь, — усмехнулась Хасс. — Не, я не для того спросила про детишек-то. Я уразуметь хочу кое-что для себя. Ты — хороший или нет? Мне чтоб знать. А то как я людей-то убеждать должна? При короле-то что было? Богатеи в каретах разъезжают, по шесть лошадей, а в иной деревне два вола да старая кляча на всю общину. Да и в городах тоже иные бьются, бьются, а потом в петлю лезут. Не выбились, то есть. Довольствие у солдат, знаешь, дело хорошее, но отчего ж в солдаты-то насильно гребут? А потому что ведь на убой ведут, да покрикивают, мол, наше дело правое. Дескать, справа враги, слева враги, стреляй, солдат, стоять не моги. Это при теперешнем-то. Ты вот пообещай, что не так будет. А то знаешь — правую рукавицу на левую менять. Вроде и то ж самое, только сидит неловко. Особенно, если на причинном месте.
Просто поразительно, как такая неотёсанная женщина могла быть столь проницательной. Ринальт кашлянул и сказал, стараясь, чтобы слова звучали убедительно:
— Я пока могу обещать одно: хуже при мне точно не будет. А с ним будет. Сейчас он колыбели из костей вздумает мастерить, а потом что? Людей как скот в загоны сгонять и кормить на убой? Я бы такого не позволил.
Линда откинулась на подушки. Не услышала лжи, и хорошо.
— Этого достаточно, — сказала она. — Ну, что ль, благодарствуй за всё, ваше высочество. Хороший был рассказ, хоть и длинный очень… да и услугу тебе приятно было оказывать.
— Так ты…
— Я подумаю.
— Ты мне не доверяешь?
Хасс отрывисто засмеялась.
— Ринальт Мэор, — сказала она, — ты свой язык совал туда, куда я никому глядеть не позволяю. И ты мне про доверие. Спи, высочество.
— Ты не хочешь в ответ рассказать, как оказалась в могиле? — спросил Ринальт.
— Отчего ж не рассказать. Королевские стрелки неплохо стреляют. Попали в живот. А наши-то, наши уже отступали. Схватили меня за ноги, отволокли в лесок, потоптали немножко, да и прикопали. Открываю глаза, а тут твоя рожа укрысья, приятно было встретиться. Вот и весь рассказ.
Ещё не рассвело, когда Линда проснулась и долго лежала, слушая, как дышит Ринальт Мэор, внебрачный сын короля. Странно было оказаться с ним в одной постели. Ещё непривычней — думать о том, что это её будущий муж.
«Это ж рехнуться можно, — раздумывала она, — и впрямь выходит, что ли — бессмертие? Узнать-то про это можно просто. Пойти да и убить их всех, кто там в темнице-то сидит. Колдуна вот только ещё найти. Если все они сдохнут, а я нет — стало быть, укрысок и есть тот самый. Что ж выходит-то… это ж можно как в сказке жить, долго да счастливо!»
А что-то всё же её душу изнутри поскрёбывало да почёсывало. Неуютно как-то было, не по себе малость. Долго ли этот самый Морти будет терпеть её обман? Не заявится ли в гости? А ведь сказал же — у него украли одну вещь. И принц тоже упоминал, да ещё так вскользь — мол, неважно, что за штука, а только она, эта штука, была.
Но, видать, недостаточно она узнала, потому что как-то всё это было не очень складно. Чего-то не хватало. Как там старина Астр говаривал? Нехватка сведений. А Колдун бы непременно небось поправил: недостаточно информации. Горазды ж некоторые на умные слова-то… Как будто простых не хватает.
Без одежды было непривычно — видать, ещё не свыклась она с тем, что теперь ей невозможно навредить. Всё ж одежда давала ощущение защиты! Натянув подштанники да накинув на плечи мундир, Линда босиком прошла по шкурам, затем по каменному полу и у двери замерла, прислушиваясь.
Разумеется, не услышала ни звука. В замке все спали в этот ранний час, ещё ведь и солнце не взошло. Она вышла в коридор и огляделась. Кровососы наверняка притаились где-нибудь здесь, чего уж там — телохранители попросту не могут уйти далеко от хозяина.
— Ну, кис-кис, что ль, — прошептала Ненависть, озираясь. — Где вы есть-то, упыри клятые?
И, зашипев сквозь зубы, невольно вжалась в стену, когда потолок провис нехорошей чернотой. Тьма сползла на пол и медленно сформировалась в человеческую фигуру, укутанную в плащ. Чёрные волосы неопрятно свисали на иссиня-бледное лицо, словно светящееся изнутри. Гнилушка, как есть гнилушка!
— Эээ… Око, — сказала Линда, — пошли прогуляемся. Поговорим.
— Куда угодно прогуляться госсспоже? — спросил Око.
В его голосе, как Ненависти показалось, прозвучала насмешка. Но наёмница предпочла сделать вид, что не замечает этого.
— Прогуляемся хоть до крыльца или балкона какого, — сказала она. — Чего тут поближе.
Она уже неплохо ориентировалась во дворце, но не в темноте. Знала только, что коридор этот рано или поздно закончится именно балконом.
— Скоро рассвет, — сказал Око. — Давай лучше уединимся в маленькой гостиной.
— Уединимся? Ну-ну. Этот твой дружок, как его там? Локоть? Колено? Он не против будет, что его подружка ушла в компании с генералом Хасс?
— Есссли будешь продолжать в таком тоне — разговора не получится, — обиделся упырь.
— Ладно, не буду, — согласилась Линда. — Кто ж знал, что ты и правда девочка, раз так обижаешься?
— Мы своих женщин бережём и никуда не выпускаем, — проворчал Око.