Око усмехнулся, но напрасно.
— Прикажу связать и оставлю на солнцепёке, — рыкнула Линда.
С бледного даже в тёплом свете лампы лица тут же сошла усмешка.
— Второе. Скажи мне, что ты знаешь о договоре принца с Вилмир.
— Про это не знаю ничего, — сказал Око. — А вот про договор короля Твёрдой Спины с Мортиниром…
— Там была какая-то вещь, — будто бы вспомнила Линда.
На самом деле эта «вещь» не давала ей покоя всё последнее время. И смерть узников в темнице, и пленные, и горящая алым светом капля на обугленном ногте…
— Была, — как-то подозрительно легко согласился Око. — Вы не думаете, генерал, спросить об этом у самого принца?
— Ты ведь тоже очевидец, — сказала Хасс, — к тому ж знаешь? С разных позиций можно разное увидать. Вот к примеру, сюда погляди, — она кивнула на схему, — видишь, я подходила к укреплениям с отсюда, а Картас — вот с отсюда. И…
Она подхватила угольный карандаш и поставила на схеме две точки.
— Он увидел пушки, а я нет.
— А я смотрел сверху, — палец с заострённым белым ногтем указал на вал, за которым стояла цепочка из маленьких кругов. — Здесь два ряда стрелков, а вот здесь — боеприпас и всего один ряд.
— Хм, — Линда сделала пару пометок на схеме. — Умница, моя девочка.
Око недовольно зарычал, как обиженная дворняга. Ненависть дёрнула углами рта. Нравилось ей вызывать в вампире чувства — любые, пусть даже самые гнусные. Так он казался ей более живым.
— Так вот, я хочу увидеть другую сторону событий в этом ихнем дворце. Что получил король от Мортинира? Склянку?
— Склянку, — нехотя ответил Око. — Во временное пользование. Без этой склянки колыбель бесполезна. Только вот Гергольд Твёрдая Спина про то не знает, не видит связи между собой, сыном и этой вещицей. Жалкий фанатик!
— Ну так у него, значит, эту склянку укрысили, так, да?
— Я этого не говорил…
— Зато я говорю. И с какого момента вампиры служат принцу?
— С того дня, как он покинул двор, — сказал Око и пошёл к выходу.
— Приказа отступать не было, рядовой Лупоглазик, — ласково сказала Линда.
Око лишь пожал плечами. Но всё же остановился.
— Хорошо. Я отвечу, — проговорил он, — но нам нужна пленница. Там были женщины. Я видел. И это не то, что ты думаешь.
— Гм. А что я думаю? — спросила Линда.
— Ты запуталась в своих обидах и в своей боли, — ответил Око. — И думаешь, мы станем издеваться над жертвой. Может быть, полагаешь, что мы будем её насиловать и истязать. Но это не так. Мы не обижаем своих женщин.
— Вы сожрать её хотите. И ещё кое-что, раз вам мужик не подходит.
— Как угодно, так и думай, генерал Хасс, — произнёс вампир и сделал вид, что уходит. — Но секреты принца тебе не по зубам, а нам известны ответы.
— Я должна знать, зачем вам баба, ежели по твоим словам, вы её не станете использовать как бабу, — сказала вслед Оку Линда.
— У нас редко бывают дети. Это великая победа над смертью: зачать дитя. Но иногда они рождаются. Такие дети считаются высшими, избранными, именно такой ребёнок может стать Головой или Крылом. И растить их лучше живым женщинам. Нам нужны няньки для молодняка, — ответил Око так, что непонятно было, врёт или нет.
Но почему-то генерал Хасс решила поверить.
— Говори, — велела она. — Я разрешу тебе взять любую из пленниц.
Око развернулся к ней и ухмыльнулся, показав клыки. Сразу захотелось дать ему в рыло — чтоб не скалился. И Линда сама удивилась этому желанию. Оно словно её насквозь пробрало!
— Склянка, — напомнила она, видя, что вампир медлит с ответом.
— Склянка, — сказал Око, — мы её и охраняем. Принц забрал её днём, и чтобы не допустить это, погибли два Уха и один Горло.
Прозвища Неспящих вызвали у Линды нервный смешок.
— Сгорели в лучах солнца, — добавил Око. — Но, если б не помощь Вилмир, Ринальт всё равно бы не ушёл из покоев короля живым… и не унёс бы флакон.
— Что там?
— Жизни. Чужие жизни, — сказал вампир. — Не спрашивай, как они туда попадают. Мортинир хранил склянку по эту сторону жизни, в склепе, и Гергольд сам ходил туда и договаривался с нами. По сей день Голова не выпил его кровь, отданную в обещание хранить договор. Только договор уже не имеет силы. Ведь мы заключили новый, с Ринальтом.
— Почему не отобрали склянку обратно и не притащили королю?
Око заметно скис.
— Так решил Голова.
— Вот оно что, — сказала Линда. — Ну, вижу, у вас Яйца Головой не управляют, да и Глотка тоже.
Ей вдруг показалась, что она всё сильнее вязнет в чём-то грязном. В чём-то похуже, чем жирный глинозём её могилы. В чём-то, что засасывает быстрее, чем болотная трясина. И вдобавок смердит пострашнее, чем содержимое выгребной ямы.
— То есть про договор принца и Вилмир ты не знаешь, — сказала Ненависть.
— Я и про договор с Мортиниром… не очень, — признался Око. — Прощенья прошу, генерал Хасс.
— И почему Голова перешёл к принцу вместе со склянкой, тоже не знаешь, да?
— Ну почему… это-то как раз известно. Его высочество хоть и неохотно, но делится. А у его величества… у него каждая жизнь в дело шла.
Линда сделала охотничью стойку — почище собаки какой. Ей показалось, она уже догадалась, ну или вот-вот догадается.