— Я нежить, — сказала Линда, наконец. — Когда привезут моих… солдат?
— Тех троих, что убили тебя? Сегодня.
— И ещё. Я обещала Оку девушку. В ту ночь, перед нападением на столицу. Он пожаловался, что не получил свою плату. Прошло уже несколько дней и…
— За что ты платила ему? — Ринальт настороженно шевельнул ноздрями.
От Длани ему было известно, что будущая жена выпытывала у второго Неспящего. Узнавала про его склянку, словно ей было недостаточно откровений самого Ринальта. Что ж, быть может, он был недостаточно с нею искренен, но в общем-то какое дело Линде до его проблем с богами? Сейчас он неспроста ждал ответа от Линды. Ему даже хотелось услышать, что она солжёт. Просто чтобы убедиться, что она точно так же, как и он сам, так и не научилась безоговорочному доверию.
— Я ищу двоих людей. Моего бывшего военачальника Астра и моего… ещё одного моего убийцу, Колдуна.
— То есть их было шестеро, не пятеро? — удивился Ринальт.
Она не стала врать — просто назвала другую причину. Считать ли это ложью?
— Их было пятеро, — ответила Линда с некоторым сомнением в голосе. — Старину Астра я просто хотела бы видеть. Может быть, принять его в нашу армию… Но вот что странно: он вроде как никогда не собирался бежать от тех, кто платит. А ты платил. Почему он удрал? Они оба удрали. От чего?
— Ты поэтому ждёшь, когда привезут остальных твоих пленников? Думаешь прояснить то, чего не сумел выяснить Око?
Она кивнула. Раздражение понемногу отпустило Ринальта. Конечно, ведь она ревенант и в этом всё дело. Вовсе её не беспокоят его некромантские дела, она сосредоточена на мести. Это первая потребность Линды, затмевающая всё прочее. И надо сказать, принц сам с нетерпением ждал прибытия во дворец этих трёх негодяев. Он их близости зависела пылкость его невесты. А получать от нечастых постельных утех такое острое, болезненное и мощное наслаждение принцу понравилось. Хотя в последние дни они не раз и не два занимались этим, но уже без той остроты. Видимо, Линде не хватало, чтобы её убийцы были рядом.
— И ты больше ничего не пыталась выспросить у Неспящих?
— Пыталась, — ответила Линда. — Мне интересно было узнать, что ты от меня скрываешь.
Ринальт налил ещё вина, терпковатого, густо-рубинового, и откинулся на спинку кресла. Линда жевала мясо — приготовленное по её вкусу, «чтобы было чего погрызть». И испытующе смотрела на принца. Он ощутил, что женщина опять сверху: как тогда, в постели.
— Мне тоже интересно, что скрываешь ты, — выдвинул он своё воображаемое войско на передовую.
— Давай поиграем, — лениво предложила Линда. — Честность в ответ на честность. Разве между мужем и женой могут быть закрытые двери?
Когда она стала говорить грамотнее? Ревенант не может усваивать новых уроков, особенно если не выполняет своей миссии. Он должен оставаться туповатым и управляемым. И при этом неубиваемым. Линда была… не просто как живая. Она была лучше живой!
И это порой пугало. Но принц не привык давать слабину.
— Хорошо, — сказал он. — Давай поиграем, раз тебе так хочется. Кто первый спрашивает?
— Давай я спрошу, укрысок, — сказала Линда с обманчивой нежностью в голосе. — Ты убиваешь людей десятками, и те, жизни которых ты собрал в свою склянку, уже бесполезны. Их нельзя даже поднять. Это всё ради магической силы?
— Нет, — сказал Ринальт и улыбнулся.
Вопросы надо уметь задавать, если ты хочешь хороший ответ.
— Тогда…
— Моя очередь, — принц отпил ещё немного вина, покатал на языке.
Он не мог понять, где подвох, и думал, с чего начать свои вопросы. Пожалуй, сразу атаковать наиболее важными нельзя. Лучше начать издалека.
— Почему тебе важны дети Гергольда?
— Мне казалось, они чем-то дороги тебе, по крайней мере, девочка.
— Тебе показалось, Хасс, — ответил принц, хотя Линда и не спрашивала. — Мальчик проживёт недолго, лекари только руками разводят, и я не думаю, что стоит его как-то вытаскивать. Он испытывает мучения от своего существования. А девочка… пусть живёт там, где я её спрятал. Подрастёт, решу, как с нею быть.
Линда поёжилась, будто её пробрал озноб, а затем подняла на Ринальта усталый взгляд. В её глазах не было ни любви, ни какого-либо другого чувства, кроме этой горькой, неизбывной усталости.
— Ты можешь колдовать и без этой склянки, значит, чужие жизни ты копишь ещё для чего-то. Зачем они тебе? — спросила Хасс.
— Хороший вопрос, — похвалил Ринальт. — Что ж, слишком долго таить от тебя ответ было нельзя. Ты бы выпытала это у Неспящих, хотя тебе пришлось бы добраться до самого Головы. Каждая жизнь — это несколько украденных у человека лет. И одна капля в мой флакон. Каждый год, каждая такая капля — это минута жизни, которую я могу присвоить. На мою магию тратится жизненная сила — по большей части моя. Я не хочу отдавать ни одной лишней минуты, и потому…
Он достал из маленького кошеля на поясе драгоценный флакон. Полюбовался на рубиновую жидкость в нём.
— Я коплю чужие. Они все мои.
— Но сюда много не влезет, — заметила Линда. — Как это…
— Теперь спрошу я, — мягко промолвил принц. — Когда ты умерла — ты ведь должна была очутиться в покоях Семерых. Что ты там видела?