Ринальт скомкал серебряный кубок, словно бумагу. Остатки вина, подобно крови, засочились между пальцами. Уму непостижимо, как можно настолько рьяно желать ту, что приводит в бешенство? Как может раздражать та, без которой уже трудно представить жизнь…
Она была послана убить его и отнять флакон. Она с самого начала была с ним ради этого. Дар, которым нельзя пренебрегать, и она же — смертельная опасность для принца. Линда начала догадываться ещё тогда, когда он привёл её в темницу, чтобы выбрать тех, кому ей надо было мстить. Ещё тогда!
— Если ты меня не убила, — спросил он, — значит ли это, что ты всё-таки что-то чувствуешь?
Линда промокнула салфеткой сладкие капли на груди.
Ещё несколько дней назад она сделала бы это пальцем. Который бы затем облизала. Теперь же научилась хоть каким-то манерам. Ринальт ждал ответа, но Хасс направилась к выходу.
— Ответь, прошу тебя, — крикнул он вслед. — Генерал Хасс! Линда!
— Я чувствую. Не должна бы — но чувствую. Но что — я ещё не решила окончательно, — сказала она.
Дверь за ней медленно закрылась, отрезав принца от остального дворца и от Линды.
Кайел-новичок сучил худыми ногами и вопил. Нет, Линда на этот раз не собиралась убивать, во всяком случае, сразу. И даже Око не стала прикармливать. Накануне вампир вновь посещал её спальню с жалобами на принца. Пришлось просить ещё немного времени, чтобы решить этот вопрос. Боги ведают, но отчего-то ей было жаль этих тварей в услужении у Ринальта. Хоть и не настолько жаль, чтоб дать добро на поедание солдатни или горожан. Кровососы есть кровососы, и они вызывали у Линды осуждение и даже отвращение. Так что и жалость её была несколько брезгливой.
Она навестила вновь прибывших и нашла, что их берегут и неплохо кормят. Во всяком случае, наёмники убого не выглядели. Одеты в самое простое, но не в ветошь, лица и руки не грязные, рыла сытые, хоть и обросли бородами. То, что об этих уродах заботились, кормили-поили-одевали и давали мыться, вызвало у генерала Хасс ярость. Ей бы хотелось, чтоб они гнили, гнили заживо, испытывая мучения, и при этом не дохли, раз уж это угодно принцу. Хотя теперь, когда с принцем они разобрались, в жизни негодяев оставалось гораздо меньше смысла.
Что ж, она выбрала самого гнилого из оставшихся. Сломавшийся Мордобой был совершенно бесполезен, только слюни пускал да теребил кое-что в штанах, а Рузан, как прожжёный игрок, просто так бы и слова не сказал.
Кайел же был… новеньким.
— Я слыхал, что оба они домой вернулись, — заявил он с самого начала их беседы. — Капитан… я б тоже домой-то вернулся.
— Я б тоже, если б он у меня был, дом-то, — ответила Линда, пытаясь обмануть его фальшивым дружелюбием. — Ты вот что. Мордобой мне говорил только про старину Астра. А ты, значит, про них двоих имеешь в виду. Значит, больше знаешь.
Кайел втягивал голову в плечи, мотал своими лохмами, в общем, тряс ушами и ничего толком не говорил, пока она его не прижала к стене возле пышущей жаром чугунной печки.
— Хочешь знать, как я вернулась? — спросила Ненависть, поигрывая раскалённым прутом. — Не слышу.
Новичок слабо вякнул:
— Как вы выжили, капитан? Ведь мы… вчетвером…
— Я не выжила, крысёныш. Вы меня убили. А вернулась я по ваши шкуры, крысий ты отросток.
И сдёрнула с парня штаны.
— И если ты сейчас не расскажешь толком, куда вы девали Колдуна — я засуну это в твою…
Вот тут новичок и не выдержал. Он завизжал как крысий выводок в горящей клетке. Его даже не пришлось ничем тыкать. Но визг не содержал ни крупицы информации, а у Линды по-прежнему был её недостаток.
— А может, тебя просто Мордобою подарить, чтобы он тово-этово? — задумчиво спросила она. — Хотя он небось и так успел. Или всё-таки щипцами…
— Стойте, к-капитан! Не надо! Я скажу про Колдуна! — заорал Кайел. — Мы сговорились! Сговорились, чтоб вы не прознали, а то так… иначе… вы нас точно всех наизнанку…
— Я могу, — кивнула Ненависть.
— Капитан! Мы ж не думали… а он драться полез. Ну мы и его… чтоб он не мешал вас добивать! Мы ж не хотели его… только вас, капитан!
Некоторое время до Линды доходил смысл слов. Вернее, не так: слова рассыпались на кусочки и медленно складывались обратно, чтобы обрести понятность.
— Вы его убили? Колдуна? — спросила она медленно.
Где-то в глубине души замерцал и погас огонёк. Словно там ещё оставался отсвет тёплого взгляда, а потом… пропал. Аж в глазах стало заметно темнее и уши заложило.
— А что нам оставалось? — осипшим от визга голосом спросил новичок.
— Так он меня не…
Она пыталась вспомнить. Вот пуля ударила её, а вот — окружили свои. Склонённые потные красные рожи, лужица крови, смешанной с грязью… вот она повернулась на живот, несмотря на то, что рана мешала. Вот она поползла. Грязь лезла в рот и залепляла глаза. И кто-то схватил её за ноги, а потом перевернул лицом вверх. Рожа Мордобоя, севшего сверху, застила всё остальное.
— А может, мы её сперва тово… этово?