— Ого, — сказала Ненависть. — Я не припоминаю, чтобы в этих местах была крепость.
— Это мрачное логово некроманта, — с ложной скромностью заявил Ринальт.
— И зачем мы к нему идём? — не поняла Ненависть.
— Я там живу, — ответил копальщик.
— Что, больше негде?
— Выходит, что так, — Ринальт подошёл к крепостному мосту, сложил пальцы замысловатой дулей и свистнул.
Громко — у Ненависти даже заложило уши. С крепостной стены свистнули в ответ. Деревянный тяжёлый мост опустился быстро, чуть ли не рухнул, и наёмница подумала, что он сейчас развалится. Но не развалился — был, видимо, крепкий.
— Ага, — сказала она. — Смотри-ка, открывают!
И правда, пока они с Ринальтом шли по мосту, ворота распахнулись.
За ними была самая обычная крепостная жизнь, как в любом форте — гуси, собаки, овцы, лошади, дети, взрослые. Небольшие домишки-мазанки лепились изнутри к мощным стенам, две коренастые башни держали на широких плечах нескольких дозорных. Опытный глаз Линды заприметил и казармы, и хлева, и кузню, и конюшни. И мимо двухэтажного кабака она прошла, не преминув заметить, что окна на втором этаже сплошь распахнуты, несмотря на холод, и красные занавески вьются по сырому ветру.
Пахло навозом и горячим хлебом. Но Ненависть и тот, и другой запахи оставили равнодушной.
Они шли вверх по узкой улочке к замку, и тут всё чаще стали встречаться подводы, гружёные трупами.
— Урожай везут, — непонятно сказал Ринальт, пропуская мимо себя очередную телегу.
Возница обернулся на него и вдруг неприятно осклабился.
— Кромешного мрака вам, господин! — крикнул он.
— И тебе не хворать, — равнодушно откликнулся Ринальт.
— Господин? — спросила Ненависть. — Да ты тут никак барствуешь, Мэор!
— Приходится, — сказал копальщик. — Должен же кто-то быть некромантом? Почему не я?
Ненависть только фыркнула.
Впереди был хозяйский дом — высокий, добротно собранный из обтёсанных валунов. О четырёх башнях, что всего на одну меньше, чем полагается принцу. Стало быть, Ринальт Мэор — вполне родовитый некромант, не какой-то там задрипыш с бедняцкого кладбища. Но всё-таки как-то не так представляла себе некромантов Линда Хасс! В жутких сказках, рассказываемых детьми городских трущоб, фигурировали выжившие из ума старики, худые как скелеты. Они искали эликсира бессмертия, который делали из человеческой крови и жизненной силы.
Молодых и красивых некромантов, одетых в дорогую одежду и владеющих целым городком посреди королевских земель, в сказках не водилось.
— Прошу, будь моей гостьей, прекрасная Хасс, — промолвил Ринальт, когда они подошли к кованым воротам, окружавшим господский дом.
— Прекрасная, ыыы, — грубо хохотнула Ненависть. — Меня так ещё никто не звал.
— Я тебя не просто назову. Я тебе предлагаю горячую ванну, щедрый стол и чистую постель, — сказал Мэор тоном искусителя.
Они поднялись по гранитным ступеням к огромным дверям, и Линда подумала, что никогда ещё не ступала в подобный дом, почти дворец. Что её там, в самом деле, ждёт?
Она одёрнула бабскую чёрную накидку, надетую поверх грязной, пропитанной кровью и дождевой водой одежды, и переступила порог.
— А что взамен? — вырвалось у наёмницы.
— Взамен ты будешь служить мне, капитан Ненависть. Верой и правдой.
— За постель и стол? — возмутилась она. — За такое платят золотом!
— Золото у меня тоже есть, — улыбнулся Мэор. — Но мне кажется, что пара бочек горячей воды тебе сейчас как-то нужнее.
Мрачное логово некроманта не было ни мрачным, ни логовом. Капитан Ненависть ни разу в жизни не видала такого хорошего и красивого дома. Каменные стены в комнате, про которую Мэор сказал, что это будет её собственная спальня, были сплошь увешаны мягкими коврами. На полу лежали шкуры. А кровать могла вместить четыре Ненависти. Она недоверчиво спросила, кто будет ещё в ней спать, но Мэор только рассмеялся и заверил, что никто. Если только она сама кого-нибудь не пригласит. Ей и в голову такое не пришло бы, но трудно было поверить такому счастью.
Да что там кровать! Две крепенькие, бокастые и грудастые служанки чуть не под руки отвели Ненависть к огромной бочке с тёплой водой, усадили в ней на скамеечку, тёрли, скребли, мыли и поливали, пока кожа не заскрипела. Теперь Линда Хасс, глядя на себя в сверкающее зеркало (кто же он такой, этот некромант, что может себе позволить зеркало размером в полчеловека?!) увидела, что она почти такая же гладкая и нежная, как в своём видении после смерти.
Но чем дольше она вглядывалась в ровную смугловатую кожу с начисто пропавшими рубцами, и в чисто вымытые тёмные волосы, и в свое угрюмое, но живое лицо — тем больше сомневалась, что умирала. Наверно, её просто не добили. А эти, как их там, Морти и Ви, они просто почудились ей. Чего только не почудится, если тебя измордуют до бесчувствия и прикопают в ближайшем лесочке!