– Мне плевать на репутацию, – бросила Риччи. – Я не хочу тратить время.
На самом деле ей было больше жалко сил. Предстояло одно сложное дело и один нелегкий разговор, и ей не хотелось лишний раз браться за меч.
***
Атмосфера на корабле стояла мрачная. Взгляды всей команды были обращены на приближающиеся корабли.
– Капитан! – воскликнула Юлиана, вскакивая.
Риччи коротко кивнула.
– Поставьте паруса, – приказала она.
– Даже не поздороваетесь, капитан? – спросил Джозеф Кинн, выступая из угрюмой толпы. – После того, как мы притащились сюда, чтобы спасти твою задницу, рискуя поджарить свои.
Юлиана, Стеф и Берт морщились после каждой фразы Кинна, но Риччи могла говорить на том же языке, что и он.
– Если вы не поставите паруса, ваши задницы пойдут ко дну, – четко произнесла она, глядя Джозефу в глаза.
В обычном состоянии Риччи устрашилась бы назревающего бунта, но после тюрьмы, арены и выматывающего выброса сила у нее просто не было сил на испуг.
Если бы убийство Кинна показалось ей самым простым и быстрым вернуть себе власть над кораблем, она бы убила его. Или приказала бы Стефу и Берту его убить, плюнув на пиратские обычаи. И Джозеф, по видимости, прочел это в ее глазах, потому что отвел взгляд и отступил.
– Ставьте паруса, ребята, – крикнул он.
Риччи убедилась, что полотнища развернулись прежде, чем повернуться к берегу и закрыть глаза.
«Ты делала это два раза, и второй даже был успешным», – сказала она себе, надрезая запястье и капая кровью на палубу.
Она представила себе побережье, каким видела его на карте, и почувствовала, как ее сознание уплывает, и она снова парит над Южной Америкой – какой-то частью себя, другой все еще находясь на корабле. Ее ноги чувствовали доски палубы, но также она ощущала мощный моток воздуха, до которого могла дотянуться и повернуть его в нужном направлении.
Где-то минуту она не могла понять, получилось ли у нее, пока сильнейший порыв ветра не сбил ее с ног.
***
Придя в сознание, Риччи обнаружила себя лежащей на столе в кают-компании. Юлиана встревожено смотрела ей в лицо.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Глупый вопрос, – буркнула Риччи, садясь. – Я опять вырубилась? Надолго?
– Где-то часа на три.
– Корабли испанцев?
– На горизонте. Но Берти говорит, что они отстают, и что ночью мы от них оторвемся.
– Позови его сюда. И Стефа. И Мэла, если на палубе справятся без него. Нам надо поговорить.
Сейчас был не лучший момент для разговоров, но им надо было обсудить кое-что гораздо раньше, если подумать, и откладывать больше было нельзя.
Они пришли все трое. Риччи едва успела кое-как привести себя в порядок: пригладить волосы, протереть глаза и вытереть лица, хотя подозревала, что все еще выглядит как несвежий покойник.
– Мы сможем уйти от испанского флота? – спросила она, потому что это был первый вопрос в повестке дня.
– Сможем, – кивнул Берт.
– Вопрос в том, что мы будем делать потом, – сказал Стеф. – Нам нельзя появляться на Тортуге, если только не преподнести Айришу твою голову. Он потерял глаз в Панаме, как я слышал, и небезосновательно винит в этом тебя. Так что если у тебя есть какие-нибудь идеи, хотелось бы их услышать.
– У меня есть план, – уверенно произнесла Риччи, хотя он пока еще походил на едва оформившуюся мысль. – Но вы готовы идти за мной теперь?
– Мама всегда говорила мне держаться подальше от пиратов, – сказала Юлиана. – Я ее не послушалась, и теперь мне остается только держаться тебя. К тому же ты неплохой человек, хоть и ведь… Вернувшаяся.
– Спасибо, – улыбнулась Риччи.
– Я пойду за тобой, – сказал Мэл.
– Я тоже, – произнес Берт. – Не вижу причин не идти.
– Я остаюсь на твоей стороне, потому что никто не поверит мне, если я скажу, что даже не подозревал о том, кто ты, – сказал Стеф. – Должен признать, ты обвела меня вокруг пальца. Но поскольку мы на корабле, а далеко не все из команды в восторге от новых фактов вашей биографии, вынужден спросить: насколько хорошо демон обучил тебя колдовскому ремеслу?
– Никакой демон никого ничему не учил. Мы все учились сами. И если оценивать мое умение управлять своей силой, то это что-то среднее между «совершенно ужасно» и «вообще никак».
– Замечательно, – вздохнул Стеф. – Что может быть хуже ведьмы? Только не умеющая колдовать ведьма.
– Я постараюсь научиться. Иногда у меня выходит. Как сегодня.
– Иногда – это никуда не годится. И если твое колдовство всегда сопровождается такими разрушениями, то справиться с бунтующими матросами своя сила не поможет. Вот что я тебе скажу – ни слова. Никому.
– То есть?
– Во лжи легко запутаться. Все, что тебя надо – напустить таинственности. Не говори ничего. Пока матросы боятся тебя, власть в твоих руках. Стоит им понять, что ты безобидна, и мы все будем болтаться на рее, а ты окажешься в английской тюрьме. Тебе там не понравится, поверь.
– Я была в испанской и далека от восторга. Не уверена, что молчание – панацея, но пока остановимся на нем.
– Куда мы проложим курс? – спросил Берт.
– Просто продолжим идти вдоль берега.
– У тебя точно есть план? – уточнил Стеф.
