На двухтысячный или двадцатитысячный, или – с большей вероятностью – не имеющий круглого числа день ее заключения вошедший в камеру стражник с миской баланды обнаружил глиняные осколки на полу и засохшую кровь на запястьях узницы.
– Ты все-таки решила взять грех на свою отсутствующую душу? – заговорил он, впервые за все время службы. – Чего же тебе не хватило? Решимости?
– Реальности, – ответила Риччи, подняв голову. В ясных ее глазах хватило бы безумия на целую психическую больницу. – Но я не собираюсь разговаривать с человеком, который существует лишь в моем воображении.
– Ты сошла с ума, – хмыкнул охранник. – Пожалуй, стоит кого-нибудь позвать.
– Ты допустил несколько ошибок, – продолжила Риччи, глядя сквозь него. – Во-первых, ты показал мне головы именно Стефа и Берта. Если мое освобождение было лишь сном, то почему оно совпало в этой не слишком очевидной детали с якобы-реальностью?
Охранник остановился, глядя на нее, как на сумасшедшую и не слишком, по-видимому, ее понимая.
– Во-вторых, ты сказал мне, что мой меч пошел ко дну. Мой «замечательный» меч. Де Седонья не знал о том, что мое оружие необычно. И если уж он захватил мой корабль, то почему не похвастался им передо мной?
– Прекрати нести чушь!
– Ты знаешь, о чем я говорю. В-третьих, Джозеф Кинн на арене говорил слишком много и о многом. В-четвертых, ты схалтурил с охранником. Я плохо запоминаю лица, но не голоса. Это один из тех стражников, что посадили меня в эту тюрьму. И за все эти годы он ничуть не изменился.
Охранник занес руку, чтобы ударить ее по щеке.
– В-пятых, ты плохо управляешь временем, – закончила Риччи, не пытаясь уклониться.
Солдат застыл с занесенной рукой и внезапно растаял в воздухе.
Риччи оглянулась и обнаружила, что ее камера растворилась в туманной дымке, потеряв четкость, словно на размытом фотоснимке.
Она снова посмотрела на место, где стоял стражник. Теперь на этом месте возникла женщина – очень красивая, с длинными темными волосами.
– Ты догадлива, капитан Рейнер, – произнесла она. – И очень любишь жизнь. Большинство заключивших адскую сделку уже сдались бы.
– Я знала, что все вокруг подделка, – усмехнулась Риччи, освобождаясь из кандалов так легко, словно они были сделаны из бумаги. – Просто мне потребовалось время, чтобы в это поверить. Кто ты?
– Лилиас.
– Как ты выглядишь?
– Так, как ты меня видишь.
– Не пытайся меня обмануть. Не теперь. У тебя тело Юлианы, волосы Мэри-Энн, глаза цыганки из Порто-Бельо и голос… мой голос! И ты утверждаешь, что такова ты в реальности?
– Так называемая «реальность» – лишь творение твоего разума. Не больше. Твой разум создал меня такой, и это тоже реальность.
– Подозреваю, мой разум сильно сбоит в последнее время.
Лилиас развела руками.
– Я создала для тебя прекрасную иллюзию. Ты очень сильна и очень удачлива… что в принципе одно и то же, раз сумела разрушить ее.
– Чего ты хотела достичь, создавая ее?
– Твоей смерти, конечно.
– У тебя было множество возможностей убить меня.
– Насильственная смерть в иллюзии заставила бы тебя лишь покинуть ее. Для того, чтобы отправиться в Темноту, нужна была твоя воля, раз я не могла использовать свою.
– Моя… воля? И многих твои дешевые фокусы заставили покончить с жизнью?
– Многих. Отчаянье и горе привело их прямо в Темноту.
– И теперь, насколько я помню фильмы, осознав нереальность этого мира я получу способность управлять им, и мы сойдемся в схватке, из которой выйдет только один. И по закону жанра выиграть должна я, чтобы до конца своих дней сомневаться в том, что я вижу вокруг не иллюзию.
– Ты отлично знакома с жанром, – усмехнулась Лилиас. – Вот только в моей реальности все произойдет по-другому.
– Я не могу создать себе оружие, – разочарованно вздохнула Риччи.
– Не внутри иллюзии. И уж точно не меч из осколка Орудия Создания. Он существует на нескольких уровнях реальности и слишком сложен. Внутри иллюзии можно получить только никуда не годную подделку.
– Тогда что же будет?
– Сейчас ты очнешься в реальности. Ты осознала иллюзию, и у меня нет больше власти над твоим сном. Но в скором времени мы встретимся снова, и я тебя уничтожу.
– Посмотрим, кто кого, – пробормотала Риччи, наблюдая, как темнота сгущается вокруг них. – Посмотрим.
***
Риччи проснулась с отчетливым ощущением длинного, ужасающего и чрезвычайно реалистичного сна.
В комнате было темно, она не видела, где находится, не могла рассмотреть ни одного знакомого предмета, но она чувствовала, что лежит на чем-то мягком, мягче соломы, и в воздухе не пахнет плесенью, сыростью, кровью и испражнениями – не пахнет тюрьмой.
Ей потребовалось несколько долгих минут, чтобы отделить воспоминания о том, что происходило на самом деле, от навеянной Лилиас иллюзии.
Риччи села в кровати и поняла, что не помнит, как она ложилась. Что не может понять, где закончилась реальность и началась иллюзия.
Она стукнула рукоятью нашаренного под подушкой пистолета по стене, не дождалась никакой реакции и запустила им в сторону двери.
– Капитан! – крикнул Стеф, распахивая дверь. – Риччи, ты очнулась!
