Она затаила дыхание в ожидании ответа.
– Твоего дома больше не существует, – ответил капитан. – Как и твоего мира. И тебя, по большей части.
Голова Риччи закружилась.
У нее имелось множество вопросов к тому, кто знал все ответы. Но какой толк узнавать дорогу, если больше некуда возвращаться?
Теперь она поняла, что никогда не переставала надеяться не только на то, что к ней вернется память, но и на то, что она вернется в мир, который так плохо, но все же помнит.
– Но… зачем тогда я… здесь? – это был единственный вопрос, который она смогла сформулировать.
«Не думаю, что он сможет на него ответить», – хмыкнула она мысленно. – «Есть ли у моего существования вообще смысл?»
– Это легкий вопрос, придумала бы что-нибудь посложнее, – поморщился капитан. – Но я отвечу. Ты здесь потому, что отсюда начинается твой путь в Экон. А твоя судьба – пройти его весь, обрести по пути кое-что важное, кое-что бесполезное, кое-что мешающее, кое-что мало тобой ценимое до того момента, когда ты достигнешь Экона, где потеряешь все.
– Тогда зачем мне туда идти? – нахмурилась Риччи.
– Потому что это твоя судьба, – ответил капитан с видом человека, утомленного глупыми вопросами. – Теперь моя очередь спрашивать? Что ты видишь вокруг? У тебя три попытки.
Риччи растерянно огляделась.
– Корабль? Море? – капитан покачал головой. – Хаос?
– Ты видишь сон, – сказал он, делая шаг и внезапно оказываясь в нескольких дюймах от отшатнувшейся Риччи. – И сейчас ты проснешься.
Ноги перестали слушаться ее, поэтому уклониться от опускающейся на лоб ладони она не смогла.
И погрузилась в темноту, пахнущую солью.
***
Риччи открыла глаза в полной темноте, и в нос ей ударил запах гниения и мокрой соломы – так пахло только в одном из известных ей мест. В картахенской тюрьме.
Подтверждая ее догадку, запястья заломило опостылевшей болью.
Риччи тряхнула головой, укусила себя за внутреннюю часть щеки, но обстановка не изменилась ничуть – все та же мокрая каменная промозглая камера.
– Проснись, – сказала она себе.
Ничего не изменилось.
«Что произошло?», – спросила она себя. Последним, что она помнила, было утреннее дежурство на палубе, которое вообще-то было не ее, но она проиграла в карты.
Реалистичный кошмар? Какое-то колдовство? Временная петля?
Она услышала в коридоре знакомые шаги. Дверь открылась, и адмирал де Седонья вошел в камеру с легкой гримасой отвращения, но без признаков страха, который сквозил во всех движениях охранников.
– Все еще не передумала? – спросил он ее. Риччи разглядела у него в руках мешок, остро пахнущий кровью.
«Это не второй его визит ко мне», – поняла она. – «Это третий. Которого не было».
– Я никогда не передумаю, – ответила она.
«Особенно теперь, когда я знаю, что выберусь отсюда. Что мои ребята вытащат меня отсюда».
– Надеетесь на своих людей? – спросил де Седонья, как будто прочитав ее мысли. – Зря.
Он дернул завязку мешка и вытряхнул перед Риччи его содержимое. Ее самая жуткая, самая неправдоподобная догадка подтвердилась: мертвыми глазами на нее смотрели головы Стефа и Берта.
– Твой корабль затонул, капитан, – произнес де Седонья. – Ваш великолепный меч лежит на дне залива. Но с некоторыми твоими людьми ты еще увидишься, – он широко усмехнулся.
Риччи промолчала, глядя в глаза своих офицеров, погибших в попытке спасти ее. Внезапно она вскочила, схватила принесенный адмиралом фонарь с крючка, на котором тот висел, и замахнулась им.
Осколки стекла и горячее масло могли бы сильно изменить его лицо, но де Седонья успел выхватить меч и парировать удар – фонарь разбился, погрузив камеру в темноту. Риччи отбросила обломки и, не обращая внимания на боль от ожогов, попыталась наброситься на адмирала с голыми руками, но тот отступил в противоположный угол, куда ее не пускала цепь от наручников, прикованная к вбитому в каменный пол кольцу.
На крик де Седоньи примчались охранники и с помощью алебард заставили уже Риччи забиться в угол. Адмирал ушел очень раздраженным и злым.
«Этого не может быть», – повторяла себе Риччи, свернувшись в комок на грязной подстилке. – «Этого всего не может быть. Но оно так похоже на реальность… Тогда чем же было мое освобождение и наше плаванье?»
Она не знала ответа. Она узнала много нового и сверхъестественного за последнее время, но даже краем уха не слышала о чем-то подобном.
«Может быть, это был всего лишь сон?» – шепнул в ее голове предательский голос.
***
На следующий день ее выставили на арену. Риччи убила бандита-здоровяка, разделалась со следующим противником, который перед смертью успел раздробить ей колено, но вместо Стефа против нее выставили здоровенного негра с множеством шрамов, белеющих на его антрацитовой коже, и узкой набедренной повязке.
Несмотря на то, что Риччи не просто видела голову Стефа, а провела с ней в одной камере всю ночь, она до последнего мгновения надеялась, что он выйдет против нее на арене. Теперь и эта надежда была разрушена появлением раба-бунтовщика.
