– Твоя память тоже пострадала после чертовой сделки? – рискнула спросить Риччи. Все равно Арни едва ли вспомнит их разговор наутро.
– В этом и заключается сделка, – ответила она, отхлебывая прямо из бутылки. – Новый шанс в обмен на старое имя. Разве ты не помнишь?
Риччи не помнила.
Имя – казалось бы, сущая мелочь, но оно не просто набор звуков, оно – символ. Символ прежней жизни. Человек Без Лица унес ее с собой, как безделушку с распродажи.
По всему выходило, что ей никогда не вернуть ничего из прошлого. Остается только смотреть в будущее.
И был один факт, который мог в ближайшем будущем стать большой проблемой. Их договор с Арни почти исчерпал себя.
– Давай договоримся, – сказала Риччи. – Когда отпадет нужда в союзничестве, сделаем схватку честной. Один на один. Не вмешивая ни ребят, ни способности. Я даже дам тебе выбрать оружие.
– Щедрое предложение, – обронила Арни. – Вдвойне щедрое.
Отказ от использования волшебного меча, нес большое преимущество для Гиньо. Но едва ли большее, чем неприбегание к дару приказывать – для Риччи.
– Ты согласна?
– Когда-то я неплохо фехтовала, но давно не практиковалась, – ответила Арни после паузы. – Так что ты умрешь от пули.
– Я тоже неплохо стреляю.
– Чтобы выиграть дуэль, мало хорошо стрелять.
В дуэли важна скорость, с которой выхватываешь оружие и с которой целишься. Риччи смотрела достаточно вестернов, чтобы об этом знать.
Но ни зоркость глаза, ни ловкость глаз не имели значения, потому что Риччи была пиратом – она не собиралась драться честно.
Гиньо слишком опасна для таких игр. Риччи убьет ее, как только перестанет в ней нуждаться – но до того, как Арни об этом догадается.
========== Тихоокеанский вояж ==========
Даже в неспокойную ночь их новой «Барракудой» могли управлять два человека. Но в отсутствие проливного дождя наверху прохлаждались почти все, потому что внутренние помещения хоть и были сконструированы для комфортабельного путешествия, все равно вызывали приступы клаустрофобии. Палуба пустела только по ночам.
Сегодня была очередь дежурить Мэла и Льюиса, но Риччи отложила сон, потому что беспокоилась по поводу событий, что произошли в мотеле Оллумби – и могли произойти на «Барракуде». Последним развлечением, которое она хотела бы получить во время плаванья, была дуэль.
Льюис понял ее намеренья еще до того, как она их высказала – видимо, выражение ее лица оказалось достаточно красноречиво.
– Хотите о чем-то поговорить, капитан Рейнер, – сказал он.
– Да, – кивнула она. – О Стефе.
Хотя ей следовало сказать «о Стефе, Берте, Юли и мне». Чертов любовный многоугольник.
– Я думаю, что ты, – начала она и запнулась. – Знаешь, Стеф многим нравится, такая у него природа, – сделала она вторую попытку.
– Ты сейчас устанавливаешь границы в свою пользу? – усмехнулся Льюис. – Или в пользу вашего… как его там… Фарески?
Риччи глубоко вдохнула. Это будет проще, чем ей думалось. Или сложнее?
– Откуда ты знаешь про Берта? – спросила она.
Не наугад же Хайт назвал именно его имя.
– Это не секрет для любого, у кого есть глаза, – хмыкнул Льюис. – За исключением вашей рыженькой простушки. Ну, хорошим девушкам и не стоит задумываться о таких вещах.
– Я не хочу неприятностей, – сказала Риччи, прикидывая, не станет ли у них меньше проблем, если прямо сейчас она отправит Льюиса кормить рыб.
– Их не будет, – заверил ее тот, с излишней легкостью.
– Потому что ты ничего не сделаешь, – произнесла она с нажимом. – Если ты рассчитываешь не попасться, то у тебя не выйдет.
– Ты беспокоишься о чести и репутации этого парня больше, чем он сам, – усмехнулся Льюис.
– Сохранить спокойствие в команде – одна из главных обязанностей капитана, – парировала Риччи.
Он мог догадаться о настоящей причине ее интереса, но не вынудить ее признаться – достаточно и того, что Арни догадалась. Возможно, она его и просветила?
– Ты не чересчур беспокоишься о них?
– Я защищаю то, что мне дорого. Так же, как и ты, – добавила она, глядя на его левую руку, все еще перебинтованною.
Льюис поморщился: то ли вспомнил старую боль, то ли ее слова что-то в нем задели.
– Я спасал Арни не из-за симпатии, а потому что моя жизнь напрямую связана с ней, – ответил он довольно резко. – Я заботился только о себе. Я всегда забочусь только о себе.
Риччи не должна была испытывать сочувствие к человеку, который произнес подобное. Но она испытывала.
***
Дни на корабле проходили один за другим, и постоянное пребывание в крошечном замкнутом помещении действовало на нервы всем, но особенно не привыкшей к морским переходам команде Гиньо.
Даже на палубе было слышно, как ругаются Льюис и Ким – весьма ожесточенно для вопроса о том, чья очередь мыть посуду. Риччи с Бертом, дежурящие на палубе, могли легко подсчитать, сколько раз прозвучало «чернокожая свинья», а сколько – «фашистская подстилка».
– За столько лет в одной команде, – заметил Берт раздраженно, – разве они не должны были привыкнуть друг к другу?
