– Вам двоим, кстати, пора идти, – напомнила Риччи. – Перед патрулированием будет инструктаж, и шериф злится, если на него опоздать.
Ее не беспокоило, получат ли кровники Арни взбучку или нет, но хотелось кое-что спросить у той с глазу на глаз.
– Ты серьезно настроена убить его? Эндрю Лефницки? – спросила она, когда те удалились достаточно, чтобы их пикировку нельзя было разобрать.
Не то, чтобы она переживала, не дрогнет ли в последний момент у Арни рука, но все же…
– Конечно, – кивнула Гиньо решительно.
– Но если дикари признали его своим, добраться до него не так уж легко.
– Если понадобится, я уничтожу каждого аборигена, – ответила Гиньо с чрезвычайной легкостью для столь серьезного заявления. Даже Риччи, не имеющая привычки переживать из-за убийств, поежилась.
– Никогда не пойму твоей кровожадности.
– Только не говори мне, что ты не получаешь удовольствия от убийств, – усмехнулась Арни. – Даже от бессмысленных. Особенно от бессмысленных.
Риччи проглотила слова «совершенно точно абсолютно нет».
– Я считаю подобные чувства недостойными, – сказала она чистейшую правду.
Арни отчетливо хмыкнула. Считать чувства недостойными – не значит, не испытывать их. И они обе понимали это.
Но Риччи очень старалась – ради друзей и ради себя самой – не увлекаться. Не считать убийство легким выходом. Не убивать без крайней необходимости. Не думать об убийствах как о чем-то… красивом… увлекательном… завораживающе окончательном.
Ощущение чужой жизни в руках приносили сильнейшие эмоции, а Риччи питала слабость к сильным эмоциям, если не сказать «зависимость».
– Как думаешь, кем ты была в своей настоящей жизни? – спросила она, чтобы перевести тему.
– По-моему, эта жизнь выглядит настоящей до невозможности, – хмыкнула Арни. – Ты же знаешь, что я не помню конкретики. Я могла быть домохозяйкой, любительницей сериалов. Или сотрудником чего-то, вроде проклятого Бюро, с лицензией на убийство. Равновероятно. А что насчет тебя?
– Ну, думаю, что я была… обычной школьницей. И даже, кажется, сумела поступить в колледж.
– Очень оригинальная жизненная история, – не удержалась от сарказма Гиньо.
– Да, самая вероятная, верно? Большинство людей живут не слишком оригинальными жизнями, – луна ли так на нее действовала, пара глотков мутного, дерущего горло пойла из отобранной Бертом у Стефа и оставленной ей фляжки или просто возможность свободно поговорить с кем-то одной с ней природы, но слова рвались из Риччи, словно вчерашний ужин из перебравшего гуляки. – Но если я была обычным человеком, то почему Ис… это существо выбрало меня? Именно меня для того, чтобы сеять хаос?
– По-моему, ты прекрасно справляешься, – хмыкнула Арни. – Как и все подростки. Неизвестно, как он выбирает людей. Может, у него нет выбора. Может, демону разрушений подходят не все. Это как иметь иммунитет среди эпидемии или выиграть в лотерею. Или, возможно, – Арни нехорошо улыбнулась, – ты не помнишь о прошлой жизни чего-то существенного.
Только Риччи помнила. Хотя она не была уверена, что это именно воспоминание. Может, это был просто очень яркий сон. Такой яркий, что почти цветной. Все ее сны были серыми.
Если бы он был цветным, то был бы раскрашен во все оттенки красного. На всем вокруг… на ее одежде… на ее руках.
Риччи надеялась, что это всего лишь сон. Большую часть времени.
***
На следующий день она вытащила Арни на дневное патрулирование, и гордилась бы собой, если бы не подозревала, что той просто надоело отлеживать бока у костра. Даже лень Гиньо имела пределы.
Как и способность Риччи терпеть скуку.
– Ты делаешь такое недовольное лицо, – сказала она, – но я вчера слышала, как ты говорила Льюису, что тебя устраивает этот мир.
– Могло быть и лучше, – ответила Гиньо. – Но в целом вполне подходящий мир для второй попытки.
– Второй попытки чего? Разве ты искала не просто тихое место для жизни?
– Это даже звучит жалко, – хмыкнула Арни. – Я бессмертна. И любой мир рано или поздно становится опасным для контрактников, если только…
– Если только, что? – спросила Риччи, когда пауза затянулась.
– Если только власть в нем не будет принадлежать контрактникам, – все же ответила Гиньо. – Если он не создан такими, как мы для таких, как мы.
– И ты собираешься это сделать? – уточнила она, одновременная восхищенная широтой проекта и ужасающаяся ему.
Риччи никогда не думала не то, что в таких масштабах, но даже в этом направлении. Слишком грандиозно для той, которая с трудом управлялась с пиратским кораблем. Так что она не могла не восхититься размером замысла Арни – и не заподозрить у той мании величия.
– Ты собираешься забраться на вершину мира отсюда? – Риччи жестом обвела пространство вокруг: грязные залатанные палатки, выгребную яму и кактусы.
– Ты не так мыслишь. Периферия – прекрасное место для того, чтобы проявить себя. Цезарь, Наполеон и другие правители вышли из глуши – и создали империи.
Глаза Гиньо разгорелись – она говорила все охотней. Казалось, она давно ждала человека, которому сможет поверить свои планы, человека, который сможет их оценить.
