– Если кто-нибудь из них еще раз позволит себе что-то подобное, – пробормотал Берт, чуть успокаиваясь при виде исказившихся лиц дикарей, – я убью его лично.
– Полагаю, они усвоили урок, – ответила Риччи.
***
– Я слышал, что губернатор Йеллоустоуна и его комендант собираются предпринять что-то против нас, – сказал Эндрю. – И они уверены в успехе, но никто не может сказать, что именно они задумали.
– Большой белый человек собирается отправить еще солдат, – заявил Кану Хаорра уверенно.
– Он уже делал это, и мы их просто уничтожим, – покачал головой Эндрю. – Он должен был придумать что-то новое, необычное и опасное.
– Заранее узнать, что, будет половиной успеха, – высказалась Риччи. – Есть у тебя какие-нибудь зацепки насчет того, как нам это сделать?
– Мэр Счастливого должен что-то знать, – ответил Лефницки. – Это их форпост, и его должны известить о планах против нас. Вчера из Йеллоустоуна прибыла почта, и с ней, наверняка, письмо от коменданта. Мы должны заполучить его.
– То есть забраться к мэру в управление и выкрасть почту? – уточнила Риччи.
Смелый и рискованный шаг. В других обстоятельствах она предложила бы поискать более разумные и простые пути раздобыть нужные им сведенья. Но сейчас она думала по-другому.
«Опасное мероприятие, в котором все, что угодно, может пойти не так – идеальная возможность для меня проявить себя и показать, на что я способна», – внутренне ликовала она.
– Прекрасный план, – сказала Риччи, улыбаясь, и поймала на себе хмурый взгляд Кану Хаорра.
Каждый раз, когда Риччи улыбалась Эндрю, говорила с ним или даже просто смотрела на него, дикарский лидер смотрел на нее так, словно очень хотел, чтобы ее поразило молнией. И Риччи никак не могла понять причину этих взглядов.
«Он должен понимать, что мой переход к ним – его огромная удача», – недоумевала она. – «Какими бы ни были мои мотивы, мы увеличиваем силу «лесного отряда» на треть, если не сказать – вдвое».
Кану Хаорра заметил ее пристальный взгляд и, скорчив неописуемую гримасу, отвернулся.
«Или же именно мой мотив его не устраивает?», – осенило Риччи, когда они оседлали лошадей и составляли строй, а Кану Хаорра так стремился занять место рядом с Эндрю, что толкнул ее лошадь. После того, как Риччи ее успокоила, ей пришлось ехать в хвосте.
«Ты сам хочешь слушать Эндрю, сидеть рядом с ним и драться рука об руку», – подумала она, глядя в спины Лефницки и Кану Хаорра. – «Он – спаситель твоего народа, но только ли поэтому ты хочешь владеть его вниманием и быть его единственным другом? И хочешь избавиться от меня?»
Его можно было понять, и при других обстоятельствах Риччи сочла бы его мотивы трогательными, и это недоразумение могло бы даже сблизить их… Но это не было недоразумением.
Оказавшись на одной стороне в территориально-национальном конфликте, они с Кану Хаорра одновременно стали врагами на невидимом фронте.
«Но на этот раз у меня нет ни одной причины уступать!»
Эндрю Лефницки не был членом ее команды, так что ей не мешали этические нормы, а Кану Хаорра и близко не являлся ее другом, так что и моральные преграды отсутствовали.
«Может, ты и знаком с Эндрю дольше», – думала она, – «но у меня есть преимущества, которые дает мне пол. Ну, и мое лицо – не картина свихнувшегося импрессиониста».
Обычно Риччи не только не полагалась на женское обаяние, но даже скрывала женские черты. С людьми, которые принимали ее за парня, было легче вести дела, как минимум, сразу отпадали два вопроса: «Как ты смогла стать капитаном?» и «Почему тогда тебя зовут Ричардом?». Но у нее пред глазами был пример Юли, и она знала, чего может добиться женщина от мужчины с помощью улыбки и правильных слов. И правильной одежды, само собой.
«Я ни за что не отдам этому варвару Эндрю», – пообещала себе Риччи, стиснув зубы. – «Даже если для этого мне придется расправиться с Арни Гиньо, наемниками железнодорожной компании и солдатами в юбке и на каблуках».
***
– Остаетесь здесь, – сказал Эндрю, когда в темноте показались огни поселка. – Дальше я пойду один. Пока все тихо – со мной все в порядке.
«Не делайте глупостей без меня» – читалось во взгляде Лонги. Сейчас Риччи просто не могла применять к нему другого имени. Этот человек был Лэем Лонгой, предводителем разбойников, и никем иным.
Но Риччи не была одной из голозадых любителей стрельбы из лука, чтобы безропотно выполнять его распоряжения.
– Я иду с тобой, – сказала она. Просто и не оставляя места для «может» и «бы», которые тут же превратятся в «нет».
Она позаимствовала этот прием у Юли. Мужчине неудобно и непривычно останавливать женщину, которая внезапно идет напролом и тактичностью носорога.
Лонга оказался в ситуации, когда «нет» прозвучит оскорбительно, «не стоит» будет проигнорировано, и времени на долгие уговоры нет.
– Ты будешь мешать, – бросил он.
– Не буду, – парировала Риччи. – Я могу все, что можешь ты.
Тренировка прошлой ночью должна была предостеречь ее от бросания такими словами, но она, как будто, потеряла умение учиться на своих ошибках.
– Не бери ее с собой, – вмешался Кану Хаорра. – Она поднимет тревогу, чтобы получить золото.
