– Не думаешь же ты, что мы обоснуемся здесь? – спросил он Стефа.
– Как по мне, так этот мир достаточно безумен для капитана, – ответил тот. – Видимо, я ошибся.
– Ты действительно думаешь, что мы однажды сойдем на берег? И не для того, чтобы пересечь материк и отправиться куда-то еще?
– У любого плаванья должен быть пункт назначения, – ответил Стеф. – И я надеюсь, что он появится скоро, потому что все эти места изрядно проверили нас на прочность.
Берт вдруг понял, что не представляет себе Стефа, навсегда сошедшим на берег, и уж тем более не может представить себе Риччи, отказавшуюся от дороги в неизвестность. Но, что во много раз хуже, он не мог представить оставившим в прошлом море и неприятности себя.
«Потому что мы не оставим Риччи, но вполне может статься, что Риччи достигнет Экона в одиночестве».
Берт не жалел о себе, но ему было грустно думать, что Стеф никогда не увидит той идиллической картины, которую нарисовал в своем воображении. Пусть даже ему самому на этой картине не нашлось места.
– Может, мы все же останемся в этом мире, – вздохнул Стеф, приведя себя в безупречный вид – насколько вообще можно быть безупречным в лесном разбойничьем лагере. – Если она впрямь любит этого парня, который воображает себя местной Жанной Д’Арк.
– Если она действительно его любит, – ответил Берт, – то он отправится с нами.
***
Только утром Риччи окончательно осознала, что они застряли в лесу, во временном лагере без элементарных удобств, на неопределенное время. И крепко связаны с шайкой агрессивных дикарей.
Утро всегда заставляло ее по-новому взглянуть на вещи.
Место, в котором они оказались, выглядело военным лагерем – им почти не встречалось женщин и совсем не попадалось на глаза детей. Был ли Кану Хаорра умен или это пришло в голову Эндрю, но они сообразили разделить племя на части.
Риччи удивилась тому, что жены воинов вообще присутствовали в лагере, даже не нося оружия. Но, как она скоро заметила, женщины постоянно были заняты – они строили шалаши, разжигали и поддерживали костры и готовили на них то варево, которое здесь считалось едой.
– Кажется, я сделала ошибку, – сказала она.
Юли посмотрела на нее с тревогой.
– Эта была не лучшая идея. Оказаться здесь, – она обвела рукой лагерь. – И только из-за того, что меня впечатлили глаза какого-то разбойника…
– Но если ты любишь его, это прекрасно, – ответила Юли. – Кем бы он не был.
«Если я правда люблю его», – подумала Риччи, но не стала делиться с подругой сомнениями. – «Если этот пожар в груди – это признак любви».
Она помнила слова Льюиса о пяти секундах, но это чувство родилось слишком быстро. Так быстро, как раньше приходило ощущение «враг» и Риччи чудился в этом какой-то подвох.
Словно ее собственный мозг пытался обмануть ее саму.
***
– Я им не доверяю, – сказал ей Берт, вроде бы как по секрету, хотя его недоверие к дикарям едва ли можно было назвать тайной.
Риччи понимала его, она и сама не испытывала к «лесному народу» большой симпатии, несмотря на всю бедственность их положения.
– Они пытаются защитить свою землю, – сказала она, убеждая то ли Берта, то ли саму себя.
– И при этом они убивают женщин и детей поселенцев.
– Дети и женщины умирают с обеих сторон, – заметила Риччи. – Будем справедливы.
– Все же мне кажется, что я должен быть на другой стороне. И, похоже, они думают так же.
Риччи посмотрела на стрельбище, где Кану Хаорра и другие опытные, украшенные шрамами и красочными узорами, бойцы учили молодняк племени обращаться с луками. Она не могла обвинять команду в отсутствии духа единения, когда сама не могла влиться в ряды «лесного народа».
«Но пока наши с ними пути… точнее, их с Эндрю пути не разойдутся, нам как-то придется находить общий язык».
– Я думаю… – начала она, пытаясь подобрать слова, которые успокоят Берта.
Услышала ли она свист тетивы, увидела ли краем глаза движение, сработало ли ее шестое чувство – Риччи не могла сказать. Она действовала инстинктивно и быстро – развернулась и рукоятью меча отбила летящую стрелу.
Тяжелую боевую стрелу с разноцветным оперением и не затупленным наконечником той жуткой формы, которая позволяет вырвать его из тела только с куском мяса. Даже для нее ранение стало бы болезненным, а если бы стрела попала в Берта…
Она стиснула рукоять так сильно, что пальцы побелели и заболели.
– Ублюдки! – Берт с покрасневшим лицом развернулся в сторону дикарей.
В его позе читалось желание набить несколько раскрашенных лиц, но Риччи поймала его за руку прежде, чем он рванул в их сторону.
– Не поднимай бучу, – велела она. – Это всего лишь глупая случайность. Не превращай ее в скандал.
– Они могли ранить вас, капитан!
«Или убить тебя», – подумала Риччи. – «И они еще ответят за это… но не сейчас».
– Это бы меня не убило, – ответила она.
Она вытащила из дерева стрелу, прикинула вес и баланс и метнула ее обратно в сторону стрелявших.
Стрела просвистела в воздухе и эффектно воткнулась в землю у ног Кану Хаорра. Риччи бы не слишком жалела о промахе на метр выше, но ее рука оказалось точной.
