Риччи поняла, что на последние секунд пять забыла о дыхании.
– Не только, – пробормотала она. – Но и… поэтому тоже.
– Понимаешь, я…
Риччи прервала его прежде, чем он собрался с мыслями и начал извиняться за то, в чем не был виноват.
– Я понимаю, – сказала она. – Я просто хочу, чтобы ты знал.
Это не было полной правдой, но технически не было ложью.
– Ты в любом случае можешь положиться на меня, – добавила она.
В глазах Эндрю мелькнуло сомнение.
– Наемнице? – напомнил он ее же слова. – Искательнице приключений? Бывшему капитану каперов?
Риччи криво усмехнулась.
– Да, я пират, авантюристка и вообще личность без особых принципов, – признала она. Не было смысла отрицать, – но знаешь что? Тебе нужен кто-то с моим опытом и моими навыками, чтобы вести твою войну эффективно.
– У меня уже есть кое-кто, – пробормотал Эндрю. Кого он имел в виду? Кану-Хаорра? – Но я доверяю тебе. И не только… из-за этого.
Риччи кивнула. Это было не то, что ей хотелось бы услышать, но это было кое-что. По крайней мере, она не получила прямого отказа.
Нужно было каким-то образом произвести на него впечатление. Может, голова Арни Гиньо подойдет? Нет, девушки производят впечатление другим образом. Но в мини-юбке будет очень неудобно ездить верхом.
***
Эндрю проводил Риччи до лагеря и вернулся в лес, сказав, что хочет совершить обход лагеря. Она, кажется, удивилась, но ни о чем не стала спрашивать.
Прислушавшись и убедившись, что поблизости никого нет, Эндрю прыгнул на крупную склонившуюся низко ветку, а с нее на ветку повыше. Для него лес имел больше плоскостей, чем для обычных людей, и до его тайного убежища в густой кроне могла добраться разве что рысь. Или Риччи, если бы она о нем знала.
Это был скорее наблюдательный пост, чем место, где можно расположиться на ночлег или переждать непогоду, но Эндрю не мог придумать лучшего укрытия для того, чтобы поговорить кое с кем. Точнее, поговорить с самим собой.
Он закрыл глаза, усевшись так, чтобы не свалиться с дощатой площадки при неловком движении, и сразу почувствовал чужое присутствие в своем разуме. Раньше ему требовалось куда больше усилий для этого, но приобретенная легкость достижения вовсе не радовала Эндрю.
«Что ты хочешь?» – произнес чужой голос в его голове.
– Я хочу поговорить о Риччи.
Эндрю до сих пор чувствовал себя глупо, говоря в пустоту, но формулировать фразы мысленно оказалось куда сложнее, чем бормотать себе под нос. И не так легко было сболтнуть что-нибудь лишнее.
Его собеседник и так знал слишком много. Он уже был в курсе пополнения их отряда.
«Девица, которая умеет драться. Редкая находка».
– Ты ее напугал! Ты мог ей навредить!
«Ее не так легко испугать или ранить, как ты думаешь», – в бесплотном голосе отчетливо слышалась насмешка. – «А даже если и так… что с того?».
– Она любит меня, и ты это слышал.
«Ты уверен, что из нас двоих она влюбилась именно в тебя?»
– Не воображай о себе лишнего, она с тобой даже не разговаривала.
«Ты, правда, думаешь, что для этого нужно разговаривать?»
– Даже не пытайся как-то гнусно использовать ее чувства, Вэл! Я не хочу ссориться с тобой, но я не стерплю таких вещей.
«Хочешь выступить против меня? Уверен, что справишься без меня?» – тот пытался говорить спокойно, но чужое бешенство чувствовалось Эндрю, словно поднимающийся изнутри жар.
– Если потребуется, я расскажу Риччи о тебе, – выбросил он последний козырь.
«Попробуй», – спокойно ответил Вэл. – «Интересно, кого она выберет?»
Эндрю не беспокоился о том, что Риччи предпочтет призрака, имеющего обыкновение впадать в ярость. Но он не хотел признавать в том, что сам попал под его влияние.
Вэл умел быть обаятельным и убедительным. Очень обаятельным и крайне убедительным. Что ж, возможно Эндрю слегка беспокоился.
========== Выше предела ==========
– Ты с ума сошел! – прошипел Берт.
Лагерь дикарских отбросов проигрывал судну, мотелю и салуну не только в мягкости постели и целости крыши – утренние луча солнца не должны проходить прямо через нее, но и полным отсутствием затворов и дверей для них. Полной невозможностью создать даже видимость уединенности.
– Да сюда в любой момент кто-нибудь явится.
Авралы и внезапные визиты всегда происходят в самый неподходящий момент – такое правило вывел Фареска из двух лет своей пиратской жизни.
– Мы их услышим, – ответил ему Стеф, не прекращая расстегивать пуговицы.
Он был прав – их шалаш стоял чуть на отшибе, так что они уловили бы шуршание травы за некоторое время до появления гостя.
Только Риччи умела ходить бесшумно – Стеф не знал об этом или, как обычно, не принял во внимание? – но она и так уже знала все, что ей не следовало знать, и у нее хватило бы такта уйти так же тихо, как и явилась.
Берт сдался. В конечном итоге он всегда сдавался.
– Иногда я ненавижу Риччи за то, что она вечно затаскивает нас в задницу мира, по ее же выражению, – сказал Стеф после, поднявшись с узкой и жесткой лежанки, оставившей синяки на память о себе.
– На этот раз она еще долго продержалась, – заметил Берт. – Она очень старалась не выделяться.
«Не выделяться» и «Риччи» всегда были антонимами.
