– В город попадете утром, – сказал один из них. – После речи Главы.
– У нас больной, – заявила Риччи настойчиво, но без нажима. – Ему нужна помощь.
– У нас тут нет врача, – ответил стражник. – Только инструменты.
В небольшой нише и впрямь висели кое-какие приспособления для хирургии. Риччи приняла бы их за орудия пыток, если бы не его слова.
«Даже у корабельного врача «Тени», старого пьяницы, инструменты были современней».
Никто из ее команды не был врачом, да и Франциску требовалась не срочная ампутация – на это она бы еще решилась.
– Думаю, он подождет, – сказала она.
«Надеюсь, в этом городе есть бесплатная больница», – думала она, возвращаясь. Лишних денег у них не было, а лечение – дорогая штука.
– Ему помогут? – спросил Мэл, не выглядя обнадеженным.
«Едва ли», – призналась себе Риччи. – «Его проблемы совершенно не того уровня, который может решить здешняя медицина».
– Может быть, – сказала она. – К сожалению, я мало смыслю в медицине, так что отправить его в благотворительную или государственную больницу – это все, что мы можем для него сделать.
Ей не хотелось проводить сравнения, но они были не в том положении, чтобы тянуть за собой тяжелый и неудобный балласт лишь потому, что он попался им по пути.
– Давайте располагаться на ночь, – объявила она команде и Эндрю. – Раньше утра мы отсюда не выберемся.
Несмотря на свои солидные размеры, это помещение уже заставило ее страдать клаустрофобией.
***
«Тут все же лучше, чем на голой земле», – признала она, расстилая одеяло на одной из скамей. По крайней мере, тут не бегало скорпионов. Она ужасно боялась скорпионов, хотя и не видела еще ни одного.
Стеф, Берт и Мэл по очереди убеждали летчика, что утром он сможет купить все запчасти, которые ему нужны. Тот соглашался, и снова подскакивал на месте через пару минут.
Риччи была бы рада ему помочь, но даже способностей ее команды не хватило бы для того, чтобы достать авиадвигатель в эпоху катапульт и лошадей.
Эку над ними – в дыру в потолке можно было хорошо рассмотреть – побледнел и стал куда меньше, чем когда-либо в Туманном море. Теперь он выглядел чуть больше Полярной звезды в Карибском море.
Где-то далеко негромко ударил колокол, и несколько стражников объявилось для того, чтобы запереть дверь, ведущую во внешний мир.
«Значит, тот, кто не успел, ночует на улице», – подумала Риччи, поежившись. – «Провозись мы еще полчаса, и ночевали бы на песке».
Она пронаблюдала, как парни в форме, печатая шаг, возвращаются.
«Зачем они это сделали?», – задумалась она. – «Те люди, что придут ночью, не опаснее тех, кто придет днем. Разве что они боятся, что с гор или из пустыни явится нечто другое?»
Это объяснило бы, почему они вооружены так, словно ожидают нападения. Но у этих действий могло и не быть никакого практического смысла? Просто устаревший обычай, чей смысл давно канул в веках.
Риччи хотела спросить, что другие думают по поводу этого действа, но тут дверь хлопнула снова, и по залу пополз подозрительный запах.
«Неужели они уже додумались до химического оружия?», – подумала Риччи, уловив его.
Но стражники всего лишь притащили большой котел с чем-то похожим на кашу. Вся команда молча наблюдала, как стражник плюхает по половнику в деревянную миску и выдает по одной в руки.
Кто-то из бродяг с подозрением спросил, не нужно ли платить за предоставленную еду.
– Это от города! – объявил стражник.
– Все равно у вас нет ни эконкю за душой, – добавил другой, – только всякие странные монеты.
Наличие собственной валюты не было удивительно. Были времена, кажется, когда чуть ли не в каждой деревне штамповали свою монету. Но неужели у них нет системы обмена?
Раздача питания добралась до них. Хоть команда и привыкла не принюхиваться к еде, особенно к бесплатной, но от мисок несло так, что и они начали морщиться.
– Словно полежавшие на солнце водоросли, – пожаловалась Юли, когда стражники удалились.
Никто не спешил приступать к трапезе.
Риччи сомневалась, что их решили накормить чем-то ядовитым, но это все же был город Вернувшихся.
– Я пробую первой, – объявила она.
В конце концов, ей не впервой употреблять яд.
На вкус каша была не лучше, чем на запах, оставляла во рту привкус, ассоциирующийся со сточной канавой, и не желала выдавать секрет, из какой культуры произвели этот кулинарный выкидыш. Но в глазах не темнело, и организм не давал знать, что борется с ядом, ни жжением, ни приступом тошноты.
– Не отвечаю за ваши желудки, но это съедобно, – объявила она. – Хотя и не высокая кухня.
– Если это их гостеприимство, то они гостям совсем не рады, – поделился своим мнением Эндрю, отправив в рот первую ложку.
Остальные согласно кивнули.
– Интересно, что это за культура? – вздохнула Юли. – Из всего, что я знаю, невозможно сварить такое, даже если очень постараться. В этом городе должно расти что-то на редкость гадостное.
«Да, такую мерзость из чего попало не сваришь», – мысленно согласилась Риччи.
Она собрала миски и составила на пустую скамью. Франциск после еды угомонился и вроде бы как даже уснул.
