«…прошла неизвестно сколько по этим пескам».
Она увидела Ворота за спиной Эндрю.
– Давай вернемся, – повторил он. – В Экон. Вместе.
«Почему бы и нет?» – спросила она себя. – «Я так устала. И, похоже, ходила по кругу все это время».
Она сделала шаг – и облачко песка взметнулось под ее ногой.
А вот ноги Эндрю. Не оставляли. Следов.
Это был предел ее выносливости.
– Убирайся! – закричала она, падая на песок, ударяя кулаками по нему, словно он был во всем виноват, поднимая целую тучу мелкой пыли.
Эндрю исчез еще до того, как она договорила.
Сидя на земле, Риччи выкрикивала в пустоту все ругательства, которые смогла вспомнить.
А потом поднялась и отправилась дальше.
Арни так и не пришла попытаться отговорить ее. Должно быть, ей было стыдно за то, что ее убил собственный кровник.
***
Она надеялась, больше не увидеть миражей, поэтому досадливо поморщилась, услышав за спиной до боли знакомый голос:
– Риччи!
«Еще один мираж», – подумала она устало.
На этот раз ей придется сказать «ты уже мертв» Стефу.
Но его сапоги вздымали облака песка, когда он торопливо спускался с холма. И его объятия, радостно и легко подаренные им Риччи, были ощутимы.
Он не был миражом.
– Стеф! – воскликнула она, роняя на песок сумку. – Стеф!
Кажется, все другие мысли и слова из нее выбило.
– Привет, Ри.
Но она помнила, как стояла на коленях, и как кровь пропитывала ее одежду. Она видела, как из этих глаз уходит жизнь. Она слышала, как с этих губ сорвался последний выдох, и как быстро бьющееся сейчас сердце остановилось. Она чувствовала, как тело на ее руках обмякло и стало чуть легче.
Она знала, что Стеф не может быть здесь.
Даже если бы Искатель изменил своим правилам, он не мог вернуть его.
Тот, кто стоял перед ней не мог быть Стефом Томпсоном, и стоило задаться вопросом: «Кто он есть?», но этот вопрос не шел с губ Риччи.
– Как ты выжил? – спросила она, в душе понимая, что не услышит ни слова правды, но она не могла не спросить.
– Разве это имеет значение? – улыбнулся Стеф как улыбался только он. – Я всегда был счастливчиком. Теперь мы можем вернуться в город.
– В Экон?
– Или в любой другой, какой захочешь, – сказал он беспечным тоном.
– А где остальные? – спросила она.
– Разве тебе нужен кто-то кроме меня?
И Риччи окончательно убила в себе надежду, которая, несмотря на бессмысленность своего существования, трепыхалась за ребрами с того момента, как она поймала взгляд незабываемо голубых глаз. Настоящий Стеф Томпсон никогда бы не сказал так – никогда бы не попытался внушить ей, что жизни Берта, Юли и Мэла ничего не стоят.
Хотя настоящий Стеф Томпсон не смог бы даже войти в пустыню.
– Ты не Стеф, – сказала она, словно шагнула в пропасть. – Ты не мой друг.
И раз он не был Стефом, он мог быть только одним существом во Вселенной.
Риччи должна была испугаться – тот, кто создал миры, Победивший бог, стоял перед ней. И она боялась, но ее злость была сильнее и ярче страха. Никто не имел права использовать облик Стефа. Будь он даже Хранителем Вселенной.
Который обладал не такой уж безграничной властью в этом месте, раз ему пришлось прибегнуть к такому трюку.
– В некотором роде – он, – ответил Хранитель.
В том, кто стоял перед ней, в самом деле, присутствовало кое-что от Стефа Томпсона – достаточно, чтобы Риччи могла обмануться. Но его суть изменилась, он больше не был человеком. И она не могла позволить себе сдаться сейчас.
– Я предлагаю тебе хорошую сделку, – сказал он и улыбнулся совсем как Стеф. – Ту жизнь, о которой ты мечтала.
Риччи знала, что для него вытащить из ее головы самые потаенные страхи и фантазии не сложнее, чем для нее – вытащить сардину из банки, но по спине все равно пробежал холодок, несмотря на жару градусов в сорок.
Жизнь, которую она потеряла, лежала перед ней – только протяни руку. Риччи как наяву вдохнула запах канатов и просмоленного дерева, ощутила брызги воды на щеках и ерошащий ей волосы соленый ветер, и уверенную сильную руку с длинными изящными пальцами, лежащую на ее талии.
Риччи представила себе этот мир, в котором снова будут корабли, море и приключения. И скромное венчание по старому морскому обычаю, после которого ни Юли, ни Берт не возненавидят ее.
Одно ее слово – и этот мир станет ее реальностью. Да, даже и говорить не нужно, не требуется озвучивать свое поражение – достаточно кивнуть. Достаточно отвести глаза и сдаться.
Риччи позволила себе слезу скорби о мире, которого у нее никогда не будет. Даже Хранитель Времен не всесилен. И уж тем более он не милосерден – уж тем более к Вернувшимся.
– Это не будет настоящей жизнью. Я могла бы напиться водослевой дряни покрепче, если бы хотела чего-то подобного, – презрительно фыркнула Риччи. – Или достать той отравы на основе темной воды. Если бы я хотела убежать от реальности, я бы поступила именно так, и мне для этого не пришлось бы тащиться в эту проклятую пустыню.
– От напитков и зелий наступает просветление, – ответил Хранитель Времен. – Если же ты примешь мое предложение, то никогда уже не вспомнишь, что ты кого-то потеряла.
