Но Риччи не стала озвучивать свои подсчеты, как не стала спрашивать у Айриша, почему он не возглавит отряд фальшивых испанцев.
– Собираешься пойти с ними? – спросил Стеф, глядя, как она примеряет сапоги.
Все ее офицеры остались живы, и Риччи не могла не радоваться этому.
«Многим из тех, кого привела сюда твоя жадность, придется умереть. Но когда ты не знаешь их имен, принять их смерть гораздо легче, верно?» – уколола ее совесть.
«Они все знали, на что идут», – ответила ей Риччи.
Сапоги оказались великоваты, но ей случалось носить и более неудобную обувь. К ее счастью, среди кавалеристов было полно довольно щуплых ребят. И очень молодых, как она заметила, хоть и старалась не смотреть на их лица.
– Пойду, – кивнула Риччи. – Ведь этот поход, в конце концов, был моей идеей.
Бехельф остался в лагере, позволив ей испытывать чувство превосходства над ним.
– Это еще рисковей, чем идти на Сан-Лоренцо, – сказал Стеф. – Если ты пытаешься покончить с собой такими методами, я не собираюсь тебе помогать.
Но помочь поймать лошадь он все-таки согласился.
– Присмотри за Юлианой, – велела ему Риччи, взгромождаясь в седло. – И за остальными.
– Все будет в полном порядке, капитан, – отрапортовал Стеф под взглядами команды. – Можете на меня рассчитывать.
Риччи больше рассчитывала на то, что испортить что-то он просто не успеет.
«Интересно, что скажут Айриш и Эмилиу, если я останусь единственной стоящей на ногах… то есть сидящей в седле к их приходу?» – подумала она.
Она не верила в удачность затеи с их «троянским конем», но испанцы верили в свою победу – они были нацией еще не научившейся проигрывать, а все победившие армии, покрытые коркой пыли и крови, похожи одна на другую.
Подмена открылась сразу после того, как они прошли через ворота, но пираты смогли зацепиться на клочке земли за ними, соорудив редут из попавшихся под руку телег и мертвых лошадей, и отстаивать его до тех пор, пока не пришла помощь.
За это время Риччи получили три пули, каждая из которых стала бы смертельной для другого пирата.
Первыми к ним подоспел отряд индейцев, а не Айриша. Из их отряда к этому моменту осталась в живых меньше половины – Риччи не даже не запомнила никого из них в лицо, не говоря об имени, хотя они сражались плечом к плечу.
Взятие Панамы состоялась, но этот факт совершенно не грел сердце Риччи. Может быть, потому что сбывшаяся мечта теряет большую часть своей прелести, или потому что она истратила на ее достижение последние силы.
У добравшихся до города пиратов открылось второе дыхание, позволившее им заняться грабежом, развратом и истреблением последних защитников города, но Риччи не имела возможности присоединиться к ним.
Она бы легла прямо на улице, рядом с мертвецами, пока ее матросы пили за здоровье Айриша, но Стеф, Берт, Мэл и Юлиана с Уа отыскали ее и дотащили до ближайшего большого богатого дома, который они, выставив хозяев, объявили своей резиденцией. Риччи рухнула в кровать, в которой еще утром спал испанский торговец, а они отправились инспектировать его погреба и пить за здоровье капитана Риччи.
========== Старый храм ==========
Айриш, не скромничая, занял под штаб губернаторский дворец. В нем хранили добытые со всего города драгоценные металлы, и в нем же размещалась его команда, так что на главной городской площади постоянно валялся кто-нибудь, не сумевший добраться до своей койки.
Риччи знала, что они не мертвы, а только мертвецки пьяны, но, пересекая площадь, постоянно старалась невзначай удостовериться в том, что они еще дышат.
В городе не слышалось других звуков, кроме пьяных воплей и стука лопат – из соображений санитарии Айриш разрешил испанцам похоронить своих мертвецов. После того, как кто-нибудь обыщет их тела.
Айриш… Риччи поморщилась, вспомнив «адмирала», как он теперь велел себя называть. Заполучив Панаму, Айриш не выглядел ни на каплю счастливее, чем тогда, когда они заблудились в болоте. Он был недоволен всем – недостатком золота, сложностью его перевозки, отсутствием дисциплины, большими потерями среди своих людей, претензиями индейцев. И все нападки сыпались на Риччи.
Конечно, она наловчилась перекладывать ответственность, оправдываться и избегать Айриша большую часть времени, но складывающая ситуация изрядно действовала ей на нервы.
«Почему именно мне приходится вешать лапшу на уши индейцам и организовывать досмотр трупов перед погребением?» – раздраженно спрашивала она себя, шагая к их временному пристанищу. – «Куда делся Бехельф? Не может же он до сих пор отлеживаться после Сан-Лоренцо! Это и его затея тоже, так что по справедливости ему и расхлебывать все проблемы вместе со мной».
Радость от совершенного дела к ней так и не пришла. Сцены разграбления города вызывали в ней брезгливость, и даже все растущая куча золота во дворце не приносила чувства удовлетворения.
Мысли ее все чаще возвращались к той горе, смутное явление которой во сне заставило Риччи утром проснуться в холодном поту. На вершине ее пряталось что-то действительно важное, но, даже взяв лошадь и забыв о сне, Риччи не смогла бы наведаться туда менее, чем за сутки.
