Риччи уставилась на дверь. «Используй волю Вернувшегося»? Может, Бехельфу, на лбу которого выступили камни пота, а зубы сжались, этого объяснения и было достаточно, а вот ей требовалась инструкция поподробней.
Но разъяснений получить было не от кого, а возлагать всю работу на Бехельфа было не только нечестно, но и неэффективно.
Риччи вспомнила, какую отличную службу сослужила ей в Мексиканском заливе визуализация. Она представила в двери большую и прочную – под стать сооружению – ручку, вытянула руку, ухватилась за нее и потянула к себе.
Спустя несколько секунд, дверь начала поддаваться с жутким скрежетом. Каждый миллиметр стоил двум Вернувшимся огромных усилий, и к тому времени, как образовалась щель, достаточная для того, чтобы через нее протиснулся человек, они оба пребывали на грани обморока. Но место не располагало к тому, чтобы предаваться отдыху, поэтому, придерживаясь за стенку, Риччи вползла в следующую комнату.
При первом же шаге она наступила на человеческую плечевую кость и, отшатнувшись, каблуком раздавила ребро. Застыв на месте, Риччи окинула взглядом все помещение – по сравнению с пройденным ими залом, оно казалось небольшим. Шесть ступеней, каждая шириной с ее каюту и высотой ей по пояс, вели к площадке, на которой стояло что-то, похожее на каменный гроб. На каждой ступени лежало несколько скелетов разной степени целости и сохранности: кости одних белели в полумраке, других – пожелтели от старости, а некоторые уже практически рассыпались в труху. На некоторых телах остались проржавевшие металлические доспехи, на других – лишь истлевшие обрывки ткани и выделанной кожи.
По шуму за спиной и экспрессивным выражениям она поняла, что Бехельф тоже впечатлен открывшейся картиной.
– Не думаю, что оставивший надпись на двери шутил, – сказала она.
– Я с самого начала предупреждал, что дело серьезное, – Бехельф не открывал глаз от гроба на вершине.
Риччи сделала шаг вперед, поравнявшись с ним. Что-то брякнуло под ее ногой, она опустила глаза и увидела пришедший в негодность, но несомненно принадлежащий не этой эпохе револьвер. Теперь другие анахронические вещи бросились ей в глаза – остатки винтовки без приклада, пластиковый браслет, проржавевшие наручники, обломки клавиатуры и другой хлам.
– А когда я попала в этот мир, у меня не было при себе ничего, кроме пижамы, – заметила она, догоняя Бехельфа.
– Тебе еще повезло, – отозвался тот, ускоряя шаг. – На мне были лишь обгоревшие остатки лабораторного халата. Мне повезло, что меня приютили бродячие актеры.
Быстрыми шагами, перешагивая через скелеты и ржавые обломки оружия, они, не уступая друг другу, приблизились к каменному ящику с его влекущим и опасным содержимым.
Бехельф протянул руку, чтобы откинуть крышку, но Риччи перехватила ее.
– Если бы я строила храм для хранения такой штуки, – сказала она, – а мне кажется, что мы с его строителем мыслим сходно, я бы предусмотрела механизм разрушения в том случае, если кто-то доберется до сокровища.
Они одновременно подняли голову и оглядели внушительные камни, составляющие свод и стены, оценивая свою участь в том случае, если они начнут падать им на головы.
– Но я не вижу никакой альтернативы, – заметил Бехельф.
– Ну, хорошо, – пожала плечами Риччи, кладя руку на крышку.
«В случае чего этот ящик можно будет использовать в качестве убежища», – подумала она.
Они вместе откинули крышку и уставились на лежащий внутри меч Океана – сверкающий, как будто, только что выкованный, а не пролежавший в ящике несколько сотен лет. Чуть длиннее метра, обоюдоострое лезвие шириной в ее ладонь, идеально гладкое, с необычной рукоятью, подобной которой Риччи еще не встречала – тонкой и изящной витой гардой.
– Совершенное оружие, – зачарованно произнес Бехельф.
– Которое может высосать твою душу, – напомнила Риччи. – Все эти люди пришли сюда и умерли. Ты готов к испытанию?
– Конечно, – кивнул Бехельф. – Осталось только решить, кто из нас попытается первым.
Риччи настолько истощила свои силы, открывая дверь, что даже для того, чтобы понимать слова напарника приходилось сосредоточиться, как в первые дни. Позволить Бехельфу завладеть единственным годным оружием в комнате, даже без учета того, что оно вроде как волшебное, было бы с ее стороны крайне неблагоразумно.
– Сделаем это одновременно, – предложила она. – И пусть победит сильнейший. На счет три. Один.
– Два, – произнес Бехельфа.
– Три, – сказали они одновременно, опуская руки на эфес.
Но Бехельф, видимо, не вовремя вспомнил о количестве умерших в комнате людей и предупреждении на двери, поэтому его рука дрогнула, и ладонь Риччи коснулась рукояти первой.
Ей показалось, что ее голова взорвалась, как перезревший арбуз. Перед ее глазами мелькали сцены из жизней разных людей. Воинов, пришедших в эту комнату до нее в поисках славы, богатства или мести. Одетых в невыделанные шкуры, в рыцарские латы, в набедренные повязки и в мундиры разных стран.
Она совершенно потерялась в них. Она была одним человеком из них – только одним, но она не помнила, кем именно. Какое из сотен имен принадлежало ей – или ему?
