– Ну, раз, как выяснилось, мы оба цивилизованные люди, то, может, разойдемся мирно? Почему все Вернувшиеся не могут сотрудничать друг с другом? Так мы могли бы добиться гораздо большего.
– Ты забываешь о том, что мы больше не в цивилизованном мире с его правилами, – ответил Бехельф. – И перед нами стоит классическая дилемма заключенного. Ты слышала о ней?
– О двух заключенных, которые делают выбор, свидетельствовать ли им против другого? – смутно припомнила Риччи. – И, в конце концов, они предают друг друга и получают каждый по высшему сроку. Слышала в каком-то фильме.
– Приятно поговорить с кем-то, кроме этих невежественных болванов, – хмыкнул Бехельф. – Да, именно это следует из дилеммы заключенного.
– Раз ты такой умный, то, может, знаешь и как попасть в город Экон? – спросила Риччи.
– Я слышал, что туда попасть может только очень сильный Вернувшийся, – сказал Бехельф после краткого раздумья. – Например, владеющий мечом Океана.
Они перевели взгляд на вход в храм.
– Даже не думай, – предупредил ее Бехельф. – Это мой меч. Я искал его полсотни лет. Если ты поможешь мне добыть его, я отпущу тебя живой.
– Меня и моих людей, – поправила его Риччи.
– Только тебя. Один из твоих людей… убил меня. Я не могу оставить их в живых.
Бехельф провел ладонью по груди. Там, куда, очевидно, вошло лезвие.
Риччи вспомнила кровь на шпаге Стефа. Иногда Томпсону не помешало бы быть менее пронырливым и ловким.
– Наверное, он сильно удивился, когда вы не умерли, – пробормотала она.
– Не слишком. Ведь он же уже был знаком с тобой.
– Они – мои люди, – сказала она. – Я пришла сюда из-за них.
– Твои друзья, хочешь сказать? – усмехнулся Бехельф. – Иначе, почему ты так беспокоишься об их судьбе? Ты еще не поняла, что это плохая идея – заводить себе друзей? Потому что они умирают, а ты – нет. Не расстраивайся, у тебя еще будут такие же недолговечные друзья.
Риччи сжала зубы.
– Они еще живы? – спросила она.
– Разумеется, – ответил Бехельф. – Мои люди присматривают за ними. Ты разделила с ним кровь, так что почувствовала бы их смерть. Надеюсь, это были выгодные для тебя контракты.
«Я не заключала контрактов, я только исправляла собственные ошибки», – подумала Риччи. Она не разбиралась в тонкостях процедуры, которую Бехельф назвал «разделением крови» и ей оставалось только положиться на его слова.
– Ну, хватит болтовни, – бросил Бехельф. – Пора отправиться за мечом Океана.
«Дилемма заключенного», – вспомнила Риччи. – «Каждый из нас предаст другого. Вопрос лишь в том, кто успеет первым. Я знаю, что он собирается предать меня, он знает, что я знаю, что он собирается предать меня, и я знаю… Бесконечная цепочка».
Но она зачем-то нужна была Бехельфу. И она не собиралась рисковать, устраняя его, потому что он точно знал что-то, чего не знала она.
Преисполненные подозрительности и взаимного недоверия они подошли к груде камней, бывшей когда-то фасадом храма.
***
Остановившись у лаза, ведущего в неизвестность, они посмотрели друг на друга. Каждый понимал, что у идущего первым больше шансов попасть в ловушку, и больше шансов завладеть артефактом.
– Что нас ждет внутри? – спросила Риччи, когда молчание затянулось.
– Понятия не имею, – пожал плечами Бехельф. – Все, что я знаю – нескольким Вернувшимся до меня удалось найти его… но ни один из них не вернулся отсюда.
– Может быть, там внутри есть проход в другой мир? – с надеждой предположила Риччи. – Получше этого?
– Не глупи. Они все нашли здесь смерть. И мы найдем, если не будем осторожны. Я рассчитываю на то, что вдвоем у нас больше шансов.
«Один из нас умрет в любом случае», – подумала она.
– Хорошо, что проход достаточно широк, чтобы пройти нам обоим вместе, – сказала Риччи, перерубая саблей преграждающие путь лианы. – Хотя по одиночке было бы удобнее, – прошипела она, протискиваясь в щель бок о бок с Бехельфом и обтирая плечом камни.
Она подумала о том, что они будут делать, если проход сузится и придется выбирать, кто из них двоих пойдет первым, но коридор расширился и вывел их в зал размером с футбольный стадион.
Никто из них не захватил фонарь, но зал был достаточно освещен – свет падал из отверстий на потолке, часть которых проделали строители, а другую – время и эрозия.
– Неплохо сохранилось для тысячелетней постройки, – заметил Бехельф.
Риччи ощущала, как по ее спине пробегают волны мурашек. Чувство опасности, которое они привыкла игнорировать, усилилось.
Высеченные из камня колонны и стены, покрытые надписями и барельефами, которые так заросли плесенью и пострадали от времени, что прочесть их не было никакой возможности.
«Настоящий древний храм», – подумала Риччи. – «Разумеется, здесь нет злых духов, но вполне может быть кое-что другое».
– Здесь должны быть ловушки, – произнесла она вслух. – И если их соорудил Вернувшийся, то они будут смертельными для нас.
– Ты смотрела слишком много фильмов, – хмыкнул Бехельф, делая шаг вперед. – Зачем древним индейцам ставить ловушки?
