– Негодяи, – поправил Берт. – Их было несколько. Они забрали Риччи, но бросили ее меч. За него можно выручить немногим меньше, чем за ее голову. Или я ничего не понимаю в оружии.
Берта имел лишь одну догадку о том, кто мог интересоваться личностью преступника больше, чем деньгами. Кто мог бы справиться с Риччи бескровно и быстро. Кто мог иметь помощников на острове и прибыть на Роатан в короткое время.
– Вернемся на корабль, – сказал он, поднимая меч. – Выясним, узнали ли другие что-нибудь.
***
Перед тем, как отвести в трюм, Риччи обыскали и отобрали все вещи, даже самые безобидные. Потом надели ей на руки массивные браслеты, сделанные из кусков горной породы с вкраплениями обсидианового цвета камней, скрепленных массивными стальными кольцами.
С оковами, заслуживающими звания орудий пытки, Риччи внезапно осознала, что ей стало намного сложнее понимать речь людей вокруг. Она могла улавливать только отдельные слова, которые не всегда складывались в нечто осмысленное.
Ее грубо затолкали в крошечное темное помещение с низким потолком и сильным запахом плесени, куда не доносилось звуков с палубы. Но по качке судна и по звукам моря, проникающим даже сюда, Риччи определила, что судно выходит в открытое море. Очевидно, им больше нечего было делать на Роатане.
Похоже, их не интересовал никто, кроме нее. Ни Юлиана, ни Стеф, ни даже Берт, хотя он присутствовал при том, как она убивала преподобного. Возможно, предположила она, они и не знают о ее причастности к смерти их коллеги в Кюросао, а охотились на нее из-за Панамы.
Но по какой бы причине они не явились по ее душу, они определенно знали, кто она такая и приняли меры. Эти странные кандалы каким-то образом ограничивали ее силу. Сколько бы она не пыталась вызвать хоть крошечную искорку, у нее лишь разболелась голова.
Царапины и синяки, которые она заработала во время транспортировки ее бессознательного тела на корабль, зажили лишь на следующие сутки. Но они зажили, и это означало, что они, по всей видимости, все еще не могут ее убить.
Но Риччи выжидала, полагая, что у них может быть какое-то средство и для этого.
***
– У меня плохие новости, – выпалил Стеф, влетев в кают-компанию. – Кое-кто на острове видел испанский корабль, который стоял в дальней бухте, но в данный момент его там нет.
– У нас новости хуже, – сказал Берт и кивнул на стол.
Стеф шагнул ближе и в свете двух фонарей разглядел новый меч капитана Риччи. Волшебный, как она уверяла.
– На этот раз он ей не помог, – подумал он вслух.
– Меч Риччи в канаве. Испанцы на острове. Это должно быть связано.
– Надо собрать команду! – воскликнул Мэл. – Начать как можно быстрее! Мы сможем отплыть уже завтра!
– Не торопись, – остановил его Стеф. – Не уверен в необходимости этой меры.
Все уставились на него.
– Но Риччи… – шепнул Мэл.
– Она попалась испанцам на берегу и по собственной глупости. Мы не обязаны нестись ей на выручку.
– Она – наш капитан, – произнес Берт. – Наши контракты с ней еще действительны.
– И в них есть пункт о том, что происходит в том случае, если капитан погибает. Учитывая обстоятельства, я предлагаю считать Риччи мертвой и выбрать нового капитана. Проголосуем?
– Ты предлагаешь бросить Риччи? – воскликнула Юлиана. – Они же убьют ее!
– Мне очень жаль, но мы ничего не можем сделать для капитана Риччи, – проникновенно сказал Стеф.
– Мы должны ее спасти! – Юлиана рухнула на стул и разрыдалась.
Трое мужчин начали растерянно переглядываться, глазами спрашивая друг у друга, знает ли кто-нибудь приличный способ успокоить леди.
– Мы должны спасти Риччи! – воскликнула Юлиана, поднимая голову и решительно сверкая покрасневшими глазами. – Она бы непременно отправилась на выручку ко мне! К любому из вас! Вы мужчины или трусливые бездушные чурбаны?
– Юлиана, ma cherie , при всем нашем желании… – Стеф с сокрушенным вздохом развел руками, изображая на лице всю глубину своего сожаления.
– Нам их не догнать, – произнес Берт, деликатно касаясь плеча Юлианы. – У них большая фора. Почти сутки. Нам не выйти в море быстро.
– Разве разница в сутки такая уж большая? – спросила та. – Ее ведь должны будут сначала судить!
– Она пират, так что суд не займет много времени, – заметил Стеф. – Они задержатся лишь для того, чтобы собрать толпу побольше. Куда ее повезли, в Картахену, наверняка? Ее повесят в тот же день, когда корабль войдет в гавань.
– Разве ничего нельзя сделать? – глаза Юлианы наполнились слезами.
– Она не умрет, – сказал Мэл, прервав наполненную горестью и скорбью паузу.
Все посмотрели на него удивленно и слегка раздраженно, словно он сделал что-то неуместное. Малкольм опустил глаза в пол и повторил:
– Она не умрет. Они повесят ее, но она не умрет. Вернувшиеся не умирают от веревки.
На секунду повисла абсолютная тишина. Потом Стеф нервно рассмеялся.
– Это нелепо! Я понимаю, что ты хочешь ее спасти, но придумай что-нибудь убедительное!
– Ты врешь! – накинулась на боцмана Юлиана. – Риччи хорошая! Риччи мой лучший друг! Она не может быть поганой ведьмой!
– Риччи очень хороший человек, – пробормотал Мэл. – Но она Вернувшаяся.
