Ястра очаровательно улыбнулась — словно не своему отражению, а тому самому человеку, которого все время и видела внутренним оком, и не только в связи со Властью. Бессознательно видела. А впрочем — что притворяться: совершенно сознательно.
Просто потому, что отец-то на самом деле он, — попыталась оправдаться она. А вовсе не потому, что истома охватывает, когда вспоминается то, что бывало…
И незачем оправдываться, и не перед кем. Ты сейчас — власть, ты — Мать Ассарта. И тебе решать, никому другому.
Пусть Ульдемир поможет облегчить сыну предстоящее бремя Власти.
А что для этого нужно? Только одно: сломать традицию. Упразднить ритуал вхождения во власть. Чтобы никого не душили и никто не душил. И чтобы не женились на молодых, когда и первая супруга еще способна на очень многое!
Она окинула себя взглядом, закончив работу. Несомненно, она была в полной женской силе.
Но еще надо выбрать, во что одеться.
Ястра позвонила, вызывая своих камер-фрейлин. Встала, с некоторым усилием изгоняя мысли о сыне и его отце, чтобы сосредоточиться на деле, предстоявшем сейчас: выиграть бескровную драку без малого с пятью десятками весьма воинственно настроенных мужчин.
У нее было ощущение, что это ей по силам.
Донки собрались в палате Большого Преклонения. По данным службы приема и размещения — все, кроме одного: донк Яшира Саморский предпочел остаться дома. Но остальные-то слетелись, как мухи на падаль. Высокая Мысль! Тьфу, да и только… Хотя — похоже, они собрались играть по правилам.
Глядя в смотровой глазок — прежде чем появиться перед цветом Ассартской аристократии, — Ястра с некоторым удовольствием отметила, что одеты они были в старинные, еще времен рыцарства, костюмы и мантии, обуты в высокие — тех же эпох — сапоги, удобные для верховой езды, хотя никто из них, разумеется, не прибыл в Сомонт на лошади (Впрочем, подумала она, одному-другому понадобилось, наверное, собирать остатки топлива по всему донкалату, чтобы доехать до столицы). Такого наряда требовала традиция. Если бы донки Высокой Мысли предстали перед нею в современных нарядах, это явилось бы знаком полного неуважения к Власти; вероятно, такая возможность обсуждалась между ними, когда все они собрались в Плонте, главном городе Великого донкалата Плонт, чтобы оттуда уже единым караваном — учитывая опасности, подстерегавшие на дорогах Мармика, — добраться до Сомонта. И при обсуждении большинство, надо полагать, высказалось против демонстративного неуважения. Значит, не было у них полной уверенности в успехе их замысла…
Ястра тут же поспешила согнать с лица улыбку удовлетворения. Предстать перед донками следовало совершенно серьезной, величественно-нахмуренной. Едва ли не возмущенной уже самим фактом появления в Жилище Власти такого множества незваных — пусть и вельможных — гостей, пусть даже именующихся Высокой Мыслью.
Пока же она терпеливо ждала, наблюдая за тем, как донки — все в шляпах — неторопливо занимали давным-давно закрепленные за их родами места, усаживались поудобнее, стараясь, чтобы поменьше мешали давным-давно вышедшие из обихода мечи и шпаги.
Жаль, — промелькнуло в голове, — что не велела заранее вынести старинные скамьи куда-нибудь подальше. Тогда пришлось бы донкам стоять. А сейчас может статься, что они не поднимутся при ее появлении: будь тут Изар, вскочили бы безусловно, но как отнесутся к ней? Ястра намеренно приказала никого не предупреждать о том, что Властелин находится в отъезде. Об этом, кстати, он тоже просил — или приказал, если говорить откровенно. Спрашивавшим отвечали одно: занят важными государственными делами.
Ничего. Пожалуй, она все-таки способна будет вызвать у них уважение. Иначе…
Она кивнула не сводившему с нее глаз генералу Си Лену, вот уже несколько лет выполнявшему также обязанности главного герольдмейстера: пора.
И успела еще увидеть в глазок, как он вышел, раздвинув тяжелые створки старинного бархатного, с золотым шитьем занавеса. Сделав два шага, остановился, ударил в пол массивной, черного дерева тростью:
— Великая Жемчужина Власти, Правительница Ястра!
Шепоток прошел по залу мгновенной шипящей волной и опал. Трое или четверо поднялись было на ноги сразу после удара трости, но сразу же опустились на скамьи, едва прозвучали слова старого царедворца.
Ястра успела заметить, кто вскочил первым; он же последним и опустился широким задом на полированную дубовую доску.
И пошла — ступая медленно, плавно, словно не ноги несли ее, а сама Власть — великая, неодолимая и необъяснимая сила.
Никто не встал. И шляпы не взлетели над головами, в которых гулял нынче черт знает какой дурной ветер.
Но Ястра была готова к этому.
