Тот резко повернулся, и Ур Сюту на миг почудилось, что он оказался перед зеркалом.
Но только на миг. Голова внезапно закружилась, и Ур Сют потерял сознание.
— Итак, — проговорил Охранитель после долгой паузы, последовавшей за докладом историка, — ты убил Магистра Миграта.
Он произнес эти слова невыразительно, монотонно, так что нельзя было понять: хорошо поступил Хен Гот или плохо. Ожидает ли его поощрение — или, наоборот, строгое наказание.
Впрочем, не ему одному это оставалось неясным, Охранитель еще и сам не пришел к окончательному выводу. С одной стороны — Магистр был хорошим исполнителем — если сравнивать с остальными, с кем Охранителю приходилось тут иметь дело. С другой — то, что он, появившись на Ассарте, не поспешил явиться к Охранителю, говорило о том, что останься Миграт в живых — это могло бы привести к излишним осложнениям. Конкурент никому не бывает нужен. Тут же Охранитель покачал головой: все зависит от конкретной ситуации. Иногда конкурент как раз полезен — чтобы столкнуть с ним еще одного. Но так или иначе, факт оставался фактом, и с ним следовало примириться.
— Да, Охранитель. У меня не оставалось другого выхода.
— Ну, хорошо, — сказал Охранитель тоном, свидетельствовавшим, что эта тема закрыта — сейчас, во всяком случае. Он отошел к двери, посмотрел в проем, повернувшись к историку спиной. — В таком случае все, связанное с ним, отпадает. Хотя, несомненно, было бы еще лучше, если бы ты успел выяснить, где же укрываются его люди и много ли их. Хорошо. Ты его убил. Что же ты сделал после этого?
— Я побывал в Жилище Власти. Я пошел туда, чтобы…
Охранитель резко повернулся. Тремя широкими шагами приблизился вплотную к Хен Готу.
— Тебе все-таки удалось проникнуть в Жилище? И вернуться оттуда живым и здоровым?
— Но это оказалось вовсе не сложным, Охранитель. Видите ли, еще в бытность мою Главным Композитором…
Охранитель выслушал его до конца, даже не поморщившись от многословия, какое было свойственно историку. Снова отошел к самой стене — словно близость Хен Гота мешала ему сделать нужные выводы. Потом как бы подумал вслух, не делая из своих размышлений секрета:
— Следовательно, вся верхушка сейчас — там. Заманчиво, слов нет — заманчиво: схватить всех разом. Это сэкономит нам много времени. М-да… Судя по тому, что тебе удалось не только пробраться туда, но и выбраться — живым и здоровым, порядка там и в самом деле маловато, а? Ты говоришь — они там пируют?
— Пьют, Предводитель. И не только донки. Охрана тоже.
— И она с ними?
— Да.
— Значит, договорятся, — пробормотал Охранник. — Уж не знаю — на каких условиях, но найдут общий язык.
Он стал ходить по комнате вдоль стены — туда, обратно, снова туда… Историк лишь поворачивал голову, чтобы не упускать Охранителя из виду, быть готовым к любому вопросу: желание спросить о чем-то прежде всего выражается движением глаз, бровей, губ — и заметить это вовремя значит успеть приготовиться. Но предводитель продолжал лишь бормотать — едва уловимо; видно, месяцы одиночества приучили его сразу же озвучивать свои мысли, чтобы легче было подметить в них неточность — если появится.
— Конечно, если их выпустить, они станут возвращаться так же, как и прибыли сюда: караваном. И в дороге будут настороже. Завяжется большая драка. В Жилище сразу узнают — есть же у них какие-то действующие силы — и примут меры к усилению защиты; нам уже внезапно не напасть. Разумно. С другой стороны — если донки уедут, у Власти останутся только ее штатные охранники, то есть — не так уж много. И мы сможем овладеть Жилищем и всем прочим, что нам там нужно, с наименьшими затратами сил.
Он снова повернулся круто, подскочил к историку, сжал кулаки так, что Хен Гот даже отшатнулся: привычный страх сработал. Но удара не последовало, лишь вопрос в упор, глаза в глаза:
— И ты действительно можешь провести наших людей так, что их не заметят до последнего момента?
Главное — отвечать сразу, без запинки, это Хен Гот знал издавна, еще со школьных лет. И не заставил Предводителя ждать:
— Да, Охранитель. Но мне представляется, вам могу помочь не только я, но и человек, у которого гораздо больше возможностей для этого. Я привел с собой его доверенного служителя…
Предводитель Армад нахмурился:
— Это что-то новое. Докладывай!
Хен Гот, может быть, на многое был способен, но только не на то, чтобы выполнить поручение Великого донка Плонтского во всех деталях: то есть, передавая Охранителю все, сказанное вельможей, смотреть бесстрашно и говорить независимо, как равному с равным. Ну не было такого таланта у историка. Так что докладывая, он смотрел на главу солдатских отрядов глазами сурово наказанного пса, ожидающего к тому же еще худшей кары. Он твердо знал одно: бояться всегда следует того, кто ближе. И, отвечая, с трудом удерживался от сильного желания сказать даже больше, чем знал. Охранитель же был, как обычно, непроницаемо-спокоен и хмур, слушал внимательно и порой задавал вопросы, словно ему нужны были уточнения:
— Сказал, что у него есть ко мне интересное предложение?
— Совершенно верно, Охранитель.
