Мне стал жарко. Я шумно сглотнул, отбросил одеяло в сторону. Задумчиво потрогал пострадавшую щеку. Гордеев молча подкидывал апельсин, наблюдая, как он вращается. Ждал, пока я переварю информацию.
– То есть Крыса не планирует вооруженного ограбления или проникновения с кражей? – мой возбужденный голос сорвался на шепот. – Она уже внутри! И она воспользуется тем, что сигнализация к витринам не подключена. Очень тихо и незаметно она подменит ожерелье. Нужно только обезвредить камеры, и дело в шляпе…
– Точно, – Гордеев спрыгнул с кровати и подошел к окну. – Крыса – сотрудник музея. И если бы Молот остался жив, он бы нам просто сказал, кто это. А теперь нам придется поломать голову. Это будет интересный ребус.
– Только на разгадку у нас всего два дня. Потом Крыса исчезнет. Не уверен, что у нас много шансов.
Гордеев усмехнулся:
– Андрей, я тебя не узнаю, ты ведь всегда был оптимистом.
Врачи были категорически против, чтобы я покидал палату. Но я был настроен решительно. Отлеживаться под одеялом, когда дело горит – это не по мне. Меня отпустили под расписку и с коллекцией рецептов. И даже любезно дали с собой обезболивающее, пообещав, что очень скоро я пожалею о своем решении встать с кровати.
Перед уходом мы навестили Скокова. Он был зеленоватого цвета, но вполне бодр. Правая половина груди и предплечье туго перебинтованы.
– Первое боевое ранение! – почти хвастливо сообщил он.
– Ты извини, что мы тебя в это втянули, – я пожал его здоровую руку, Гордеев ограничился кивком.
– Да ты что, Андрей. Это же моя работа. А я ведь, признаться, сомневался, что с этой выставкой что-то не так. Решил, что вы принимаете желаемое за действительное. Виданое ли дело, с бухты-барахты напасть на след Крысы! Но теперь очевидно – в этом историческом особнячке что-то не чисто.
– Ты отдыхай, приходи в себя, а мы попытаемся выяснить, что именно там нечисто.
Скоков обещал быстрее поправиться. Ему тоже хотелось действовать, и я его хорошо понимал.
– Если это, и правда, проделки Крысы, я обязан участвовать в расследовании. Мне тоже не помешает немного славы, – пошутил он напоследок.
У больницы нас ждало такси, и через сорок минут мы прибыли к знакомой двери особняка. На этот раз она была заперта. В ответ на наш стук, сначала дернулась занавеска в окне рядом, и только после этого дверь открылась. В проеме стоял наш мечтательный охранник, а за его спиной маячил паренек лет 20. Любитель кроссвордов поприветствовал нас как старых знакомых:
– Вы снова к нам. Ваш друг, Яр, я смотрю уже в строю.
– Добрый день, Павел. Верно. Не лежится ему в постели. Но и вы, я смотрю, тоже не любитель больничных.
– Я легко отделался. Ушиб только. А как ваш товарищ? Я видел, он был весь в крови.
Яр заверил, что Скоков должен скоро поправиться.
– А нам вот подкрепление прислали, – Павел кивнул в сторону паренька. – И дверь теперь запираем. А когда выставка откроется, обещали еще одного прислать, на подмогу. Перепугались.
В этот момент на лестнице появилась обаятельная Лена. Обтягивающие джинсы и легкая белая кофточка выгодно подчеркивали стройность ее фигурки. Мое сердце томительно сжалось. Девушка приветливо улыбнулась, и я ответил тем же. Но тут же вспомнил, почему мы здесь, и уголки моих губ сами собой поползли вниз. Так что, когда Лена приблизилась к нам, я был мрачен и угрюм. Девушка заметила резкую смену моего настроения, ее улыбка на мгновение дрогнула, но удержалась на месте.
– Рада, что вам лучше, Андрей. Я за вас очень переживала, не думала, что вы так быстро снова у нас появитесь, – ее синие глаза беспокойно бегали по моему лицу.
– Все в норме, – вежливо ответил я.
– У нас сегодня только и разговоров про весь этот ужас. Вы спасли нас. Неизвестно, сколько трупов оставил бы здесь этот сумасшедший, – я заметил, что, упоминая нас с Яром, девушка смотрела исключительно на меня. Это было удивительно. Обычно если рядом Гордеев, я для женщин превращаюсь в невидимку. Я почувствовал, как мрачная решимость быть сугубо официальным дает трещину под напором волны тепла и участия. Возможно, свою роль тут сыграла тайная любовь к той однокласснице, которую мне так напоминала Лена.
– Думаете, это был сумасшедший? – Яр так пытливо осматривал Лену, что мне захотелось заслонить ее хрупкую фигурку.
– А разве нет? Зачем же он пришел? Все ценности были в другой стороне, а в этой части здания только сотрудники.
– Вот именно, – многозначительно протянул Гордеев.
Лена непонимающе уставилась на него и предпочла сменить тему:
– Никита все еще в шоке. Мало того, что он сделал роковой выстрел, его еще вчера долго допрашивали. Сначала здесь, потом в отделении. Говорит, отпустили под подписку. На него жалко смотреть. Но он проявил себя. Никто из нас не ожидал от него такой решимости, всегда такой мягкий, интеллигентный, и вдруг… Извините, мне нужно идти. Меня в главном офисе ждут. Надеюсь, мы еще увидимся, – последнюю фразу она произнесла, глядя мне в глаза, а затем скрылась в темном зале гардероба, где висели немногочисленные крутки и пальто сотрудников.
