– Стояла? А, вчера. Слушайте, а зачем вам, вообще-то, все это надо? Преступник ведь убит, так к чему это? – вдруг насторожилась девушка.
– Видите ли, Лиля. Информацию, что вашу экспозицию могут ограбить, никто не отменял. И возможно, среди ваших коллег находится соучастник преступника.
– Не может быть! – девушка ошарашенно захлопала ресницами. – Среди нас? Невероятно. Да кто же это может быть? А с другой стороны, это может быть кто угодно. Ведь мы друг друга совсем не знаем. Иногда с человеком много лет живешь, и то не знаешь, на что он способен. Но Наташа, это которая рыженькая, пожалуй, вам не подойдет. Она очень религиозная. Не то, чтобы блаженная какая или с приветом, как это бывает. Никому душеспасительными разговорами особо не досаждает. Так, напомнит о заповедях. На службу в церковь предлагала с ней ходить. На столе у нее икона и молитва, рядом с компьютером. В общем, верующая. А ведь красть грешно.
– А кто-нибудь ходил с ней на службу? – поинтересовался Гордеев.
– Нет вроде. А что?
– Лиля, это все? У вас такой маленький коллектив? – привычно ушел от ответа Яр.
Девушка ненадолго задумалась и ударила себя по лбу ладошкой:
– Как я могла забыть. Есть же еще Настя Князева. Но это неудивительно, что я про нее забыла. Про нее все забывают. И на обед позвать, и на планерку пригласить. Она, похоже, к этому привыкла, даже не обижается. Просто она вся такая… никакая. Как будто специально старается быть незаметной. Слова из нее не вытянешь, тихая и безмолвная. Одевается невзрачно. Единственная яркая деталь – кольцо с шикарным бриллиантом. Даже не представляю, где она его раздобыла. А в целом, этакая серая мышка.
– Мышка? – тупо переспросил я.
Девушка кивнула головой:
– Но работу свою выполняет. Хотя пару раз наша директриса на нее ругалась. А той хоть бы что. Будто ей плевать на все руководство вместе взятое. Я так не могу. Новую работу найти не так-то просто. А с Насти как с гуся вода, живет в своем мире. Она вчера на весь этот переполох даже внимания не обратила. Уже когда милиция начала по кабинетам шнырять, на нее и наткнулись. Она сказала, что сидела в наушниках и ничего не слышала. Но она, и правда, часто работает в наушниках. Так что, может, действительно не слышала.
Нам показалось, что клацнула дверь. Мы разом обернулись к кабинетам, но никто не появился, а Лиля поежилась:
– Вот и все. Немного нас тут пока – еще работа толком не началась. Только подготовительный этап. Вот к открытию нам и смотрительниц пришлют, и еще кого-нибудь в помощь. А пока так справляемся.
– Лиля, вы нам безмерно помогли. Даже не знаю, как вас благодарить, Вы совершенно очаровательное и умное создание, – рассыпался в комплиментах Яр.
У той радостно блеснули глазки:
– Если я увижу что-то подозрительное, сразу вам сообщу, – прощебетала она, сцепляя и расцепляя пальцы с короткими ногтями без намека на маникюр.
– Может быть, не стоило ей говорить, что мы ищем кого-то здесь? – спросил я, когда девушка скрылась в приемной. – Она ведь всем разболтает. Можем спугнуть Крысу.
– Это не важно. Узнав о наших расспросах, Крыса уже поняла, что мы у нее на хвосте. Но если сегодня никто из сотрудников не пропал, значит, она не испугалась. И собирается довести задуманное до конца, несмотря ни на что, – Гордеев облокотился об подоконник, рассеянно облизнул разбитую губу.
Взгляд его блуждал где-то далеко. Я тоже задумался. Мне срочно требовалось разобраться в своих невеселых мыслях и приструнить чувства. Но в голове было совершенно пусто. Не получалось, а может, не хотелось ни о чем думать. Я слушал, как за окном шумят машины. Откуда-то снизу доносилась едва слышная музыка. Из кабинетов изредка долетали приглушенные голоса. Погружение в нирвану прервала распахнувшаяся дверь, из-за которой появился Никита Санин. Увидев нас, он застыл на пороге. Парень заметно осунулся: скулы и нос заострились, глаза очертили синие круги.
– На ловца и зверь бежит, – услышал я шепот Гордеева.
Жестом он подозвал парня к нам. Я тяжело вздохнул. Честно говоря, очень хотелось куда-нибудь присесть. Несмотря на две таблетки обезболивающего, голова снова начала болеть. Мне требовалась дополнительная опора, однако мешать удобному моменту пообщаться с Саниным наедине тоже не хотелось. Я плюнул на приличия и запрыгнул на подоконник, ощущая, как по телу разливается блаженная расслабленность. Так что Никиту я слушал вполне благосклонно, хотя он и показал себя круглым дураком, ухлопав важного свидетеля. А было ли это глупостью?
– Ваш выстрел вчера был очень удачным, Никита, – любезно отметил Яр. – А ведь могли и меня задеть.
Парень нервно сглотнул, но глаз не отвел:
– Отец учил меня стрелять. Я знал, что не промахнусь на таком расстоянии. Я хотел вам помочь. Тот парень… Он был просто зверь. Я считал, что спасаю вас.
– А драться ваш отец вас не учил? Любому было очевидно, что налетчик уже выбился из сил и вот-вот должен сдаться.
– Мне жаль, но я этого не понял, – твердо заявил Никита, складывая тонкие руки на груди. Его губы упрямо сжались. – Я хотел, как лучше.
– Вы знали человека, который был убит?
