– Никогда его не видел.
– А у вас хороший загар, недавно из отпуска? – неожиданно сменил тему Яр.
Молодой человек ненадолго смешался, но ответил:
– Я иногда хожу в солярий. А что? Это запрещено?
– Ничуть. Никита, а как вы попали на эту работу? Любите музеи, исторические ценности?
– Мне просто нужна была работа. Я увидел объявление, прошел собеседование и меня взяли. Здесь почти всех берут. Не так много желающих идти на местную зарплату.
– А где увидели объявление?
Парень всплесну руками:
– Да разве я помню, где-то в Интернете…
– Странно, что вы не помните, – это было не так давно, не больше пары недель назад, – встрял я.
– Слушайте, кажется, я уже ответил на все вопросы в милиции, что вам от меня надо? Вы думаете я специально пристелил того бугая? Зачем? Я его даже не знал!
– Последний вопрос, если позволите, – примирительно сказал Гордеев, разгадывая маленькие модные замшевые ботинки нашего визави. – С кем вы живете в Питере? Родители, подружка?
Никита поглубже сунул руки в карман джинсов:
– Представьте себе, один. Мои родители живут в другом городе, и подружки у меня нет.
Я с трудом удержаться, чтобы не спросить про дружка. Но парень и так готов был взорваться.
– Я могу идти? – раздраженно поинтересовался он.
– Конечно, – голос Яра был тих и любезен, но в темных глазах плясали черти.
Никита вернулся к двери в свой кабинет. Постоял пару секунд. Видимо, вспомнил, зачем выходил и, глядя себе под ноги, направился в сторону туалетов. Зашел в мужской, на всякий случай отметил я про себя.
– У него удивительно маленький размер ноги, – быстро сказал Гордеев и поспешил к кабинету Санина. Стараясь не делать слишком резких движений, я слез с подоконника и направился следом. В комнате сидела соседка Никиты религиозная Наталья Жданова. Она бойко стучала по клавиатуре и, несмотря на большие очки в пластмассовой оправе на носу, почти вплотную приблизила лицо к монитору. Крашеные рыжие волосы, черные у корней, были забраны в неаккуратный хвост и придавали женщине неопрятный вид. Хотя присмотревшись, я понял, что слово «неопрятно» характерно для всей ее внешности. Никогда не любил таких людей. Да, у тебя может не быть денег на брендовые шмотки, но причесываться и гладить одежду не так уж трудно. А ведь она уже не девочка, чтобы не понимать таких простых вещей. Вероятно, ей за 30.
Гордеев присел на край стола. Я с удовольствием плюхнулся на ближайший стул. С нового ракурса я заметил на столе Натальи деревянную иконку, про которую говорила Лиля. И цветную картонку с крестом и несколькими абзацами текста – видимо, та самая молитва.
– Вы, наверное, из милиции? Расследование еще не закончено? Что-нибудь еще случилось? – первой затараторила девушка.
Яр достал из кармана уже знакомый мне апельсин:
– Наталья, что вы думаете про вашего соседа Никиту?
– Он очень переживает, что убил человека. Это случайность, он хотел только помочь, – девушка говорила, а сама, как зачарованная, следила за оранжевым шариком, прыгающим в сильных пальцах Гордеева.
– Скажите, вы общаетесь с Анастасией Князевой?
– С нашей серой мышкой? Так, иногда разговариваем. С ней сложно общаться. Она предпочитает отмалчиваться. Такая вся в себе. Мне иногда кажется, что она нас всех презирает. Но вообще, она неплохая. Позавчера помогла мне с приглашениями разобраться на открытие, хотя не обязана была, – Наталья отодвинулась от стола. У нее были довольно красивые стройные ноги, но их безнадежно портили колготки с многочисленными затяжками.
– Она вам случайно не говорила, откуда у нее кольцо с бриллиантом?
– С бриллиантом? Я думала, это фианит. По ней и не скажешь, что у нее могут быть бриллианты. В любом случае она не говорила…
– Понятно. Наталья, а вам нравится здесь работать?
– Здесь? Вполне. Работы, конечно, выше крыши. Я буквально зашиваюсь – народ еще не набрали, а столько всего навалили.
И женщина минут пять рассказывала, как тяжело ей трудится. Я подавил зевок. Жданова казалась очень заурядной и скучной. Такую легко изобразить, мелькнуло где-то на краю сознания.
– Вы нам очень, помогли, – Яр мужественно дождался конца тирады и протянул девушке апельсин. – Это вам.
Та смущенно заулыбалась и потянулась за фруктом. Но прежде чем отдать его, Гордеев поинтересовался:
– А не подскажите, нет ли где поблизости кафе для вегетарианцев? Вы, наверное, знаете, идет Екатерининский пост. И мы с другом решили его соблюдать. Больше из соображений здоровья, а не религии, и тем не менее…
Улыбка Натальи чуть померкла, но она ответила:
– Не знаю. Я еду из дома ношу, так что извините.
Уже за дверью я с недоумением спросил:
– Яр, что за Екатерининский пост? Я, конечно, не слишком религиозен, но у меня отличная память. Такого поста я что-то не припоминаю.
– Потому что его нет, – довольно ухмыльнулся мой друг. – А теперь навестим нашу мышку.
Соседний кабинет, где обитали Лена и Настя, был точной копией своего собрата – стандартная офисная мебель, серые жалюзи.
