— Я понимаю ваши опасения, но уверен, можно найти выход, благодаря которому довольны были бы обе стороны. К примеру, выгодные инвестиции и мецентаство. Думаю, при наличии обоюдной заинтересованности мы придем к консенсусу. Мне кажется, стоит взять паузу, чтобы хорошенько обдумать эту идею. А к следующей нашей встрече я постараюсь, чтобы у меня были такие аргументы, которые убедят вас согласиться.
Роман Реверди улыбнулся. Открытая приятная улыбка располагала к молодому человеку, но трое его собеседников были слишком задумчивы и даже взвинчены, чтобы располагаться к ее обладателю.
— Да, думаю, пауза на осмысление необходима нам всем, — согласился лис и сделал жест официанту, чтобы принесли счет.
Тот выполнил пожелание клиента с завидной скоростью.
— Об этом не беспокойтесь, — обратился к Ростиславу пантер, накрывая рукой кожаную папочку со счетом внутри.
Пожав друг другу руки, трое дуалов покинули ресторан. Роман проводил их взглядом и позволил себе усталый выдох только после того, как за их спинами закрылась дверь. Беседа прошла не блестяще и даже не хорошо. Тетя Люси была права: тем сложнее вести дела с русскими, чем больше в них патриотизма и порядочности. Впрочем, для дуалов эти качества поощряемы всегда хотя бы потому, что в первую очередь они относятся к своим.
Вздохнув, пантер открыл ежедневник и стал набрасывать примерный список вопросов к Люси Мерсьер как к председателю совета глав общин Франции, а не как к тетушке, благословившей его, как казалось на первый взгляд, импульсивную и полную юношеского идеализма инициативу. Чтобы убедить дуалов старой закалки, нужны весомые аргументы. Значит, будут им весомые аргументы. Роман усмехнулся. Возможно, если убедить Ростислава Красноярцева, дело с другими акционерами крайне актуальных для здешних дуалов компаний пойдет бойчее.
Борис Игнатьевич Золотов смотрел, как проносятся улицы родного города мимо окна его такси, и хмурился. Еще чего! Отдать своих учеников, которых он выпестовал, как собственных детей, взрастил в них мастеров, неизвестным людям. Непонятно чему понаучат, да еще сманят. Да и с какой такой радости он должен делиться профессиональными секретами с залетными молодцами, от которых гарантированно не будет никакой пользы его родной общине, и еще неясно, не будет ли вреда? Плохая. Очень плохая идея. Категорически отвратительная.
Леонид Лаврентьевич заводил внедорожник размерами по стать владельцу и едва слышно бурчал под нос: 'Неплохая идея. Но надо бы выставить выгодные условия. Гарантии. Обязательно нужны гарантии. Инвестиции в клинику — звучит неплохо. Но нужны гарантии, раз уж придется поступиться некоторыми интересами. Возможно, оно того стоит. Но… Нужно хорошенько все обдумать. И гарантии!'
Красноярцев-старший стоял у павильона с цветами и придирчиво выбирал бутоны белых роз. Роман Реверди не тот дуал, с которым стоит ссориться, ведь наверняка в будущем общине может понадобиться его помощь или посредничество. Такими знакомствами не раскидываются. Жаль, что он не пришел сначала поговорить с ним на эту тему. Возможно, Ростислав смог бы подсказать, как смягчить некоторые углы или хотя бы подготовить к реакции того же Златова. Да и лучше узнать месье Реверди не помешало бы. Но тут он уже кое-что предпринял, так что за информацией дело не станет — меры предосторожности редко бывают лишними, особенно в бизнесе.
Впрочем, предложение действительно богато подводными камнями, и важно не прошляпить хорошую возможность и одновременно не опростоволоситься с условиями. Поглядим. Такие дела быстро не решаются. А инициатива интересная. Было бы неплохо отправить Игоря налаживать контакты с французами. В будущем парню это бы очень сильно пригодилось.
Тысяча двести за букет, завернутый в пергаментную бумагу. Первая декада каждого месяца — время, когда он дарит Галине цветы. Положив букет на пассажирское сиденье, лис сел в машину. Стабильно хорошее и уважительное отношение к жене — лучшая инвестиция в ежедневный комфорт.
Я проснулась с головной болью, и имя ей было- 'мужчины'. Выспаться категорически не удалось, потому что полночи сосредоточенной мантры 'я буду спать, я не буду ни о чем думать' отдохновению не поспособствовали. Лучиком солнца в это хмурое, хоть и ясное, утро стал звонок Егора — единственного мужчины, общение с которым не приносило мне головной боли.
— Привет, Том, — раздался полный энергии голос рысенка.
— Привет, будильник, — зевнула я в микрофон.
Парнишка хохотнул.
— Как насчет погулять? — поинтересовался Егор.
— Я всегда 'за'. А тебя отпустят из клиники? — спросила я.
— Отпустят. Я договорился. Вернее, не совсем я. Борис Игнатьевич попросил меня к нему зайти. А я по городу плохо ориентируюсь. Ну и такая погода хорошая стоит. Вот я и подумал, почему бы не пригласить тебя? Сходили бы вместе.
— А мама?
— Мама по работе домой уехала. Приедет завтра.
— Ясно все с тобой, партизан-эксплуататор, — рассмеялась я.
