Я прижала ладони к его щекам и подалась всем телом вперед. Ар заурчал и крепко обнял меня за талию, не оставляя между нами расстояния. Взъерошив его волосы, соскользнула ладонями к плечам. Ох, ты ж, йожки-матрешки, какие плечи! Гладить — не перегладить. А если представить, какой рельеф наверняка образуют мышцы при должном напряжении — на слюну изойти не грех. Но не сейчас.
Ар целовал меня медленно, словно растягивая удовольствие, знакомясь. Мне нравились его уверенные движения, мне нравилось то, что он делает. Мне это так нравилось, что я не удержалась и прикусила его за нижнюю губу. Легонечко. В ответ на что змей рыкнул, и нежный, даже галантный поцелуй превратился в вихрь, перекрывший мне доступ к воздуху.
Мужики, конечно, те еще кадры, но конкретно этот я была готова распечатать и поставить в рамочку, чтобы любоваться каждое утро.
Когда Ар прервал поцелуй и посмотрел на меня, в его глазах сияли звезды. Что за мужчина — голова кругом!
— Поехали прокатимся? — тихо предложил он.
Я кивнула. Ни за что на свете не отказалась бы от предложения, сделанного этим змеем таким тоном.
***
На столе у самого окна, под теплым светом торшера, стоял лэптоп. Рядом с ним лежали бумаги: какие-то в файлах, другие — примятые или с загнутыми уголками, помеченные на полях черной пастой. Людмила откинулась на стул, запрокинула голову и зарылась пальцами в волосы, массируя кожу головы. Черные лодочки на высоком каблуке стояли рядом со столом. Юбка-карандаш и приталенная блузка не давали расслабиться. Утягивающие колготки стискивали ноги. Промелькнула мысль снять их к бесовой бабушке, но как только женщина снова выпрямилась, взгляд зацепился за очередную строку в документе, намерение было забыто. И так непростой ритм деловой женщины стал почти бешеным. Теперь, чтобы контролировать бизнес, ей приходилось гонять машину из одного города в другой. Каждый божий день. Накладки рабочего процесса и навалившиеся проблемы с сыном оставляли свои следы не только в голове и на самочувствии. Под глазами, замаскированные слоем корректора, залегли синяки. Морщинки тоже пробивались довольно решительно, увлажняющие и лифтинговые масочки их честно сдерживали. Пока. Но возраст не сдержишь.
Оторвать Людмилу от сводок смог только звук будильника. Пора ложиться спать. Утро деловой женщины всегда начиналось с чьего-нибудь звонка, нередко и в шесть утра. Поэтому напоминать себе, зарывшейся с головой в бумажки, фирменные бланки и текучку, приходилось о пользе здорового сна, а не о подъеме.
Потянувшись, она встала из-за стола и подошла к шкафу. Полка на уровне глаз. Бутылка красного полусухого. Бокал звякнул о столешницу. Людмила наполнила пустой сосуд и подошла к окну. Ночной город светил огнями чужих окон, безликих фонарей и фар машин. Она прислонилась к окну и позволила себе долго сдерживаемый, тягучий, долгий выдох. Сегодня был тяжелый день. Офис — дорога — больница — гостиница, а утром снова дорога.
Сегодня в больнице ей показалось, что сердце постарело. Лет на двадцать за один короткий миг.
Приглашение главного врача клиники, Леонида Лаврентьевича, в его кабинет разбудило плохие предчувствия. Мысль, что ее зовут для того, чтобы сообщить, что все хорошо, мелькнула и пропала. Такие вести приносят в палату.
Главный врач ее ждал.
— Людмила Григорьевна. Присаживайтесь, — сдержанно поприветствовал ее хозяин кабинета.
Когда врач твоего ребенка не позволяет себе улыбки — это плохой признак. Людмила кивнула и устроилась напротив Виргуна. Он кивнул в ответ, сцепил руки в замок, положил их на стол перед собой и произнес:
— Пришли анализы. Боюсь, у Егора уремический гипотиреоз.
— И что это значит? — уточнила мать пациента.
— Это значит, что у Егора серьезные нарушения щитовидной железы, спровоцированные почечной недостаточностью. При гипотиреозе очень часто проявляется психоневрологическая симптоматика: потеря памяти, дезориентация, зафиксированы даже случаи комы.
— Погодите, — Людмила подняла ладонь в предостерегающем жесте. — Почечная недостаточность? У Егора не было почечной недостаточности. Я бы об этом знала.
— Это очень хитрая болезнь, Людмила Григорьевна. Симптомы могут проявиться через несколько недель после возникновения причины. Или дней. Даже часов. Тошнота, рвота, бледность кожных покровов, отсутствие аппетита, отеки под глазами — вы говорили эти симптомы сопровождали заболевание Егора накануне его исчезновения, верно?
— Да, но это ведь могло быть обыкновенное пищевое отравление, разве нет? — она нервным движением провела пальцами по шее.
— Безусловно, — кивнул Леонид Лаврентьевич. — Интоксикация организма могла быть именно тем спусковым крючком, который запустил недостаточность. Бытовые яды или медицинские препараты могли быть источником интоксикации. Егор принимал какие-то таблетки?
— Нет. Насколько я знаю — нет.
— Возможно, имела место травма? Она тоже могла послужить толчком.
