— Мы, девочки, такие переменчивые в решениях — ужас какой-то, — рассмеялась Полина и скрылась в толпе.
Уход зайки разрушил атмосферу, которая бывает нетронутой, только пока все нужные дуалы в сборе. Белочка тоже стала посматривать на время.
— Тебе тоже пора? — спросила я у нее.
— Ага. Надо отъехать, — повинилась белочка.
— Поезжай, — кивнула совушка.
— Может, вас тоже забросить домой? — предложила Римма.
Мы с Тоней переглянулись. Домой мне пока не хотелось, о чем я и сказала.
— Не нужно. Мы еще погуляем. Хороший вечер, — решила совушка, и белочка, чмокнув нас поочередно в щечки, ушла.
Проводив ее взглядом, троюродная сказала:
— Я вызову нам машину.
И пока я пританцовывала под одну из старых песен, она сделала звонок:
— Привет. Заберешь нас из парка аттракционов через полчаса? Я потом расскажу. У девочек сегодня был вечер мужененавистничества. Хорошо. Жду.
— Что значит, у девочек? — возмутилась я, когда сестра завершила вызов. — А как же солидарность?!
На фоне праведного негодования я даже не сразу заметила тот факт, что звонила Антонина явно не в службу такси.
— Солидарность в порядке. Я ведь тоже девочка, если ты не забыла, — хохотнула Тоня.
— Ой, все! — заявила я и пошла пробираться в первый ряд, потому что скоро придется уходить, а я еще не наслушалась глубоким низким голосом вокалиста.
Время летело незаметно, как будто огибая островок асфальта, где музыканты играли вечные песни группы Кино. Один из группы обходил образованный слушателями полукруг со шляпой, пританцовывал и улыбался, приглашая слушателей поддержать исполнителей рублем, и хорошо бы не одним.
Почувствовав чужую руку на своем плече, резко обернулась и уперлась взглядом в знакомую кожаную куртку. Я выразительно посмотрела на его ладонь. Ар все понял без слов, убрал ее с моего плеча, а я снова повернулась к музыкантам.
— Надо поговорить, — громко сказал он, чтобы я услышала, потому что музыка звучала довольно громко.
Вот как! Значит, теперь ему надо поговорить. А вот мне не надо! Мне уже ничего не надо. Я пританцовываю тут, вообще-то, и подпеваю.
Последнюю свою мысль и озвучила, удержав остальные при себе. И действительно стала подпевать знакомым строчкам: 'В нашем смехе и в наших слезах, и в пульсации вен…'
— Тома.
Я проигнорировала обращение. Какое еще 'Тома', когда у меня тут полная сцепка с песней, и я жду перемен?
Тогда Ар взял меня за предплечье, развернул к себе, перехватил за ладонь и повел прочь из толпы, бросив все то же 'надо поговорить'.
Когда мы оказались метрах в двадцати от музыкантов, рядом со скамейкой за палаткой с сувенирами, мои уши будто расслабились, все же громкая музыка — то еще испытание. Змей отпустил мою руку и вперился суровым взглядом мне в глаза. Я с вызовом вздернула подбородок.
— Что?
— И часто ты ночами гуляешь одна?
— А почему ты интересуешься? Я думала, для тебя больше не актуальна тема нашего с тобой общения, — огрызнулась я. — К тому же я не одна и сейчас не ночь.
Да, огрызнулась. Потому что мне было обидно. Сначала уходит без объяснений, потом перестает писать и звонить, а теперь стоит тут, весь из себя такой грозный и красивый, и душу травит!
— Я видел, как ты была с Игорем, — буркнул Ар, хмурясь еще больше.
— Да неужели! И что? Я с ним там прям у машины предалась плотским утехам, страстно припав к его мужественной груди, что ты так отреагировал? — вспылила я.
Нервы под хвост. Надо успокоиться, иначе будет сцена. Закатывать сцену не своему мужику — последнее дело. Так он своим никогда не станет. Кому нужна истеричка?
— Он к тебе прикасался. И я… Я вспылил, — хмуро произнес змей.
Вспылил? Приревновал, значит? Где-то внутри стал теплиться фитилек странно легкого чувства, и одновременно нарастало напряжение.
— И зачем? — гораздо спокойней поинтересовалась я, сложив руки под грудью. Куртка приятно захрустела тканью.
— Мне не понравилось, что он тебя трогает, — буркнул змей и резким жестом заложил руки в карманы.
— То есть тебе не понравилось, что делает он, а отдача, в итоге, прилетела мне. Слушай, Ар, я понимаю, что все мужчины по своей природе собственники, даже тогда, когда дело касается и нелюбимой женщины, но я не понимаю, что тебе от меня нужно. И вообще, зачем ты приехал? Честное слово, последнее, что я хочу от общения — это нервотрепку, мне ее и без того хватает.
С каждым словом во мне крепла уверенность, что змеище, стоящее напротив в раздражающе уверенной позе, трудится скрыть улыбку.
— Все сказала? — Ар иронично выгнул бровь.
— Все, — кивнула я и посмотрела в сторону освещенной площади в конце аллеи. Зачем мне вообще все эти разборки? Не понимаю, зачем он приехал?…
Поток мыслей прервался резко. Змей коснулся ладонью моей щеки. А как только я повернулась обратно, наклонился и поцеловал. Одно движение — и в моей голове воцарился вакуум. Все мысли испарились, будто их и не было. Я наслаждалась теплом и мягкостью его губ и шершавостью приятно царапающейся щетины.
Ай, будь, что будет. Может, у нас ничего и не получится, но он ведь действительно классно целуется. Довыяснить отношения можно и потом.
