— А ну-ка цыц, когда старшие говорят! — рявкнула Тоня. — Если я сейчас найду на ней хоть одну царапинку, если узнаю, что ты ее хоть чем-то обидел, тебя даже папаша твой не спасет! Ни тебе, ни ему, ни общине мало не покажется, ты меня понял, киднеппер доморощенный?!
— Да я не…
— Ты меня понял?! — повысила голос Антонина.
— Понял! — огрызнулся Игорь.
— Вот и хорошо! — в том же тоне ответила совушка и, не снимая сапог, пошла к сестре.
Лис перевел взгляд с незваной гостьи на ее грозное сопровождение.
— Давай-ка побеседуем, — предложил Владимир таким тоном, что стало понятно: отказ неприемлем.
Через полчаса профилактической беседы группа захвата покинула квартиру вместе с Томой, оставив Игоря сидеть на стуле в кухне и тихо материться, глядя на изгвазданный сапогами пол. Очень тихо, чтобы Грозный не услышал, а то мало ли, вдруг филин не удержит эту неистовую зверюгу?
Тоня сидела в машине, припаркованной перед домом. На заднем сиденье мирно спал пес, на водительском — хмурился филин. Тома была уже дома, отконвоирована змеем для пущей безопасности. Совушка улыбнулась, глядя на светящееся окно их кухни, и, наконец, выдохнула. Кончики пальцев покалывало ощущение странной слабости. Нервное напряжение стало спадать.
Владимир повернулся к ней и взял за руку. Его ладонь была такой теплой, такой крепкой и надежной. Тоня улыбнулась.
— Спасибо, Володь. Не знаю, что бы я без тебя делала, — прошептала она.
— Я не хочу, чтобы ты что-то делала в подобных ситуациях без меня, — по-прежнему хмурясь, ответил филин.
Совушка недоуменно приподняла бровь.
— Антонина, ты моя женщина, — пояснил Владимир. — Когда у тебя случаются неприятности, я хочу, чтобы ты шла ко мне, а не к каким-то левым мужикам. Иное положение вещей меня категорически не устраивает.
Тон филина был суровый, даже жесткий, но рука держала Тонину ладонь, хоть и крепко, но осторожно, даря тепло и не причиняя дискомфорта.
— Я поняла тебя, — кивнула Совушка.
— Хорошо, — кивнул в ответ Владимир.
В салоне снова повисла тишина, нарушаемая только сопением Грозного.
Пора было идти домой, но Тоне было так хорошо рядом с ее нахохленным мужчиной, что она решила оттянуть момент прощания, насколько это было возможно.
— Тонь… — спустя пару всхрапов пса, снова обратился к ней филин.
— М? — вопросительно промычала Антонина. Ее так разморило в тепле и спокойствии, что даже разговаривать не хотелось.
Владимир прочертил большим пальцем линию по ее ладони, посмотрел в глаза и произнес:
— Давай поженимся… — он замялся, бросил взгляд через плечо и добавил: — и собаку заведем?
Совушка обернулась. Грозный дрых без задних лап, расслабленный и, кажется, довольный.
— Кажется, собаку мы уже завели.
***
Придорожные фонари отсчитывали время не хуже метронома. Машина Игоря ехала нестерпимо медленно. Где-то там впереди рысенок. С ним неизвестно что, а мы тащимся, как улитки. Узнав, что с Егоркой опять приключилась беда, я прыгнула в машину к лису, даже не успев застегнуть пуховик.
— Том, у меня, кажется, телефон сдох, — произнес лис. — Давай я с твоего позвоню? Хоть уточню, что именно случилось.
Я, ни секунды не задумываясь, отдала свой смартфон.
— Не берет трубку, — через минуту произнес Игорь.
— Звони еще, — попросила я.
Что же такое с этим миром, что ни в чем не повинный парнишка не может быть тут в безопасности? За последнее время на его долю и так проблем перепало с горкой, и снова неприятности. За невеселыми мыслями я не сразу поняла, что Игорь везет нас в клинику какой-то странной дорогой.
— Так быстрее, — ответил на мой вопрос лис.
Быстрее — это хорошо.
Хорошо-то хорошо, да не очень. Через какое-то время лис остановил машину рядом с жилой многоэтажкой. Нужной мне клиникой тут, в свежеотстроенном спальном районе, и не пахло.
Я вопросительно посмотрела на Игоря. Он вздохнул, а потом резким движением сдернул с моей шеи кулон.
— Ты что творишь? — вскрикнула я, не понимая, что происходит.
— Надо поговорить, Том. Накинь капюшон и пойдем, — ответил он.
Я посмотрела на лиса, пытаясь понять, что же все-таки происходит. Игорь смотрел на меня с пугающей решимостью в глазах.
— Серьезно? Ты действительно думаешь, что я пойду с тобой после того, как ты меня завез неизвестно куда и забрал телефон и охран?
Я твердо решила, что буду брыкаться. Мне категорически не нравилось поведение сына главы. Но вдруг Игорь вздохнул, опустил плечи и посмотрел совсем по-другому. Меня оторопь пробрала от его взгляда: отчаянного и какого-то жалостливого, что ли, обиженного.
— Том, я ничего тебе не сделаю. Обещаю.
Непонимание и сомнения перетягивали меня, словно две противоборствующие команды — канат.
— Мне правда просто нужно с тобой поговорить. Я все тебе верну, честное слово. И телефон, и охран, и сумку.
— Почему мы не можем поговорить в машине? — нахмурилась я.
— Разговор будет долгий — ты замерзнешь, и неудобно будет.
