– Ты должна научиться лазать без магии!
– Но я и так лазаю без магии! – я встала на ноги, несколько секунд смотрела на стену. А потом побежала по стене вверх, перебирая зацепки руками и ногами. Глаза разбегались, мозг моментально выбирал нужный путь, а когда его не было, я подпрыгивала. Физическая сила мага воздуха позволяла мне дотянуться до следующих зацепок.
– Ну вот, опять она за свое, – сказал кто-то, мимо кого я пронеслась, как вихрь.
Последний прыжок – и я сажусь на железном пруте, почти касаясь спиной потолка, отвязываю от себя веревку и бросаю ее вниз. Тренер и ребята что-то кричат, но мне все равно. Я прыгаю на стену. Человек не может так прыгнуть, но магу воздуха это раз плюнуть. Прыгая с выступающих камней на светильники, я стремительно спускалась вниз. Все в тренировочном зале замерли, глядя на мой спуск. Спрыгнув с последнего факельного кольца, я сделала тройное сальто в воздухе и схватилась за штору, соскальзывая по ней. Съехав до того места, где ее перехватывал витой шнур, я оттолкнулась от нее и приземлилась на все четыре конечности.
Не обращая внимания на восхищение учеников и гнев учителей, я вышла из зала, зашла за угол и только там упала на колени. Руки дрожали, ладони были просто изрезаны, ступни были сбиты в кровь.
Никто не увидит. Мне все равно, сколько я потеряю и насколько больно мне будет. Мне нужно выйти на охоту за амулетами, а на деле – на охоту за монстрами и бандитами. Мной движет ненависть, которую я чувствую каждый раз, когда просыпаюсь от того самого сна. Я не могу увидеть или услышать то, что происходит, но я знаю, что это самое ужасное, что могло случиться в моей жизни. И самое страшное – это и правда случилось. До того, как мне исполнилось пять, то есть в то время, которого я не помню. И это сделал кто-то из тех, кто был мне дорог. С тем, кто был мне дорог. Но что случилось тогда? Я не помню, и от этого только хуже.
Я буду сражаться со всем, что причиняет боль другим. И никто не увидит моих слез. Не доставлю им такого удовольствия.
Сжав зубы, я прыгнула на первый выступ, перехватила рукой второй. Пальцы нашаривали выемки почти без участия мыслей. Ноги скользили по кристаллу, изредка больно отталкиваясь от выступов. Мышцы на руках и ногах быстро заныли с непривычки. Я уходила в прострацию, взбираясь по почти отвесной стене, как по ровной поверхности. Зеленая кровь холодила моментально расцарапанные голые ступни и пальцы, стекая по запястьям к локтям и оставаясь на кристалле. Там, где на черную поверхность попадала кровь, камень начинал светиться и в конце концов становился белым. Кровь, добровольно пролитая во тьму – вот как рождается свет в ночи.
Нет, это не голос Роггенхельма. Это мой собственный голос. Только я словно… старше? Я уже слышала от себя нечто подобное несколько раз. Это была правда – правда о жизни, которую мне просто неоткуда было узнать.
