– Почему она не… – Сирена замолкла.
– Сама уже сообразила, да?
– Она всегда верила, что нельзя противостоять судьбе. Вроде как это уже предрешено, записано в Книге Судьбы.
Это уже записано…
Я вздрогнула.
– Что такое Книга Судьбы?
– Считается, что это дневник самой Судьбы.
– Дневник – или ежедневник.
– Да, верно. Она пишет, что случилось и что должно случиться. Что записано в Книге Судьбы, уже не изменить. Чего не было записано, не случится. То, что еще не записано, можно изменить.
Действительно, все именно так. Она говорила «это нигде не записано». О том, что Капля предназначается Антелле. Значит, это может быть неправдой. Но кто тогда…
Капля, чья ты?
Я все равно должна ее найти. Если на Антелле не сработает, найду потерянную наследницу престола Транарры. Или подожду, пока появится новая. Проверю действие. Я должна ее найти. Это необходимая веха.
Необходимая кому?
– А можно изменить то, что написано в Книге Судьбы?
– Рассказывают историю о том, что двое братьев переходили пропасть по мосту, и один свалился. Второй долго горевал, винил себя в его смерти, а потом разозлился и решил пойти против Судьбы. Не описано толком, что он сделал, но в конце концов Судьба предложила ему сыграть с ней в шахматы, которые она вырезала из костей его брата. Она была умнее, ей везло чаще, но сами шахматы были не на ее стороне. Она бежала, а ее противник подобрал ежедневник, который она обронила. Живой не может касаться Книги Судьбы, поэтому он взял фигурку рыцаря с зазубренным мечом и вырвал страницу, на которой была описана смерть его брата. Грянул гром, и братья снова оказались вместе, только у второго брата не хватало мизинца на правой руке, зато он всегда носил с собой шахматного рыцаря.
– То есть, чтобы изменить запись, нужно обыграть Судьбу?
– Да.
– А чтобы она села с тобой играть, нужно как-то привлечь ее внимание?
– Да.
– А как это сделать, ты знаешь?
– Нет. И никто не знает.
Мы вышли к потухшему костру. Антелла уже уснула.
– Чуть больше четырех часов на сон. Нормально.
– Спокойной ночи, Рита.
– Тебе того же.
Я села, прислонившись к дереву. Спать не хотелось совершенно. Боль ушла, ее место заняла вина.
Если бы я разгадала пророчество, можно было бы спасти столько жизней…
И две из них были очень важны. Если бы я могла вернуться назад…
И что? Что бы я изменила?
Ничего я не смогла бы сделать. Планер вернулся ко мне, Птица погибла, зато кошмары остались в своем мире, а наш никогда не узнает, что такое атомная бомба.
Как такое может быть? Почему я смогла предотвратить гибель нашего мира – а этих двоих спасти не смогла?
Перед глазами, где-то на грани зрения, между обычным миром и миром, который заключен в разуме, витали образы.
Жан, что-то мастерящий из перьев эжаимо.
Я невольно коснулась заколки. Жан хотел подарить это мне.
Но веер… почему веер?
Ветер веет веленьем веера…
Что? Что это было?
Призрак воспоминания? В последнее время они посещают меня все чаще. Веленьем веера… он подарил мне веер. Почему?
Может, потому, что я – ветер?
Да, это лучшее определение для моей жизни. Сама по себе я почти ничего не умела, но всегда на моем пути встречается кто-то, кто может научить или хотя бы помочь. Меня несет по жизни, и я не могу где-то остановиться. Остановившийся ветер умрет, потому что перестанет быть ветром.
На пути ветра нет препятствий – либо обогнет, либо сметет с пути, превратившись в ураганный вихрь. Остановить можно только слабый ветер, а я – сильная. Меня слишком долго держали взаперти, и теперь я наверстываю упущенное, набирая скорость. Ветер не может остановиться, ветер не умеет любить.
Зачем ветру веер?
Может породить, может подчинить, может убить. Может усилить, может ослабить.
Зачем?
Я думала, что не усну еще по меньшей мере несколько дней, но мысли нагнали на меня сон. Сначала все выглядело сумбурно, потом появились лица Туллы, Жана, Птицы и Кран-пель.
– Я говорю с мертвыми?
– Нет. Эти образы выбрали не мы, а твое подсознание.
– Почему?
– Чтобы ты поняла: мы желаем тебе добра.
– Тогда почему залезаете ко мне в голову? И вообще, кто…
– Тихо, остановись, – они одновременно замахали на меня руками. Я притихла. – Не задавай этот вопрос, иначе нас сотрут.
– К…
– И этот тоже.
– Кххх… зачем мне веер?
– В этом мире он стоит только твою память, но в других мирах, возможно, это могущественный амулет. Никто не скажет тебе точно. Сохрани – на всякий случай.
– Что такое Кни…
– Тоже нельзя!
– А что вообще можно?
– Тебе вообще нельзя задавать вопросы. Мы говорим, ты слушаешь.
– Тогда о чем мы говорим сейчас?
– Мы хотели тебя предупредить…
Я проснулась в холодном поту. Сновидение хорошим не назовешь, но ощущение, что тебя могли стереть вместе с ним, гораздо хуже.
– Рита? Что случилось? – Сирена не расчесывала волосы – вместо этого по ним пробегали крошечные разряды молнии, сжигая все чужеродное и распутывая волосы.
– Кошмары…
– Ведьмы учили нас избавляться от кошмаров. Надо просто сделать что-нибудь такое, что во сне никак не может случиться, и ты проснешься.
