У паники глаза велики. Похоже было, что не бывавшие в серьёзных заварушках гвардейцы княжества готовы сразу разбегаться при виде погони за полутора десятком их же товарищей. Княжичу буквально чудом и на последнем истерическом крике удалось заставить своих воинов оставаться на позициях и готовиться к сражению. Не слишком помогало и утверждение, что противника заведомо меньше. Простая арифметика тут не проходила, ибо даже «небитые» хорошо знают, что за одного «битого» их отдают парой. А то и тройкой.
Но апофеоз поражения грянул в тот момент, когда пропущенные за спину товарищи стали разворачиваться и безжалостно рубить своих же. И в тот же момент в тылах раздались предсмертные крики ужаса и боли. Там орудовал огромным двуручным мечом тот самый «свояк», на которого и велась основная охота. Держащиеся у него на флангах лучники отстреливали издалека лучников княжества, а единственный мечник всё рубил и рубил, словно монстр-дровосек из жуткой сказки. Вдобавок уже в нескольких метрах от рощи пылила улюлюкающая волна хорошо обученных и закалённых в сражениях кавалеристов.
Опять-таки чудом, но отчаянный крик Люжира «Мы сдаёмся!» услышали все его воины. Все как один побросали оружие в стороны и плашмя попадали животами на землю. Наверное, именно поэтому в живых среди носителей коричневых плащей осталось чуть более ста тридцати человек. Судя по раскрасневшемуся и раздухарившемуся Менгарцу, могло и тех не остаться. К тому же он выглядел жутко разозлённым, что его продвижение к цели осмелился приостановить какой-то там глупый влюблённый болван. Не успел он выслушать доклад одного из своих помощников из встречной сотни, как сразу взорвался криками:
– Ну! И где этот Люжир?! Живой или, на его счастье, уже разрублен пополам?
– Живой, ваша святость! – со злорадством ответили из ближайшего кустарника и на чистое место вытолкали изрядно помятого, но живёхонького княжича. – Вот он! Пытался притвориться простым воином.
– Ну что, мало от меня при прошлой встрече получил?! – угрожающе двинулся ему навстречу Виктор. – Сейчас я тебе ещё и нос с челюстью поломаю!
От немедленной расправы наследника независимого государства спас чинно подъехавший на своей лошади адмирал Ньюциген. Хотя отвлечённый от событий вопрос он задал будничным голосом и совсем негромко:
– Когда отплываем?
Но зато Виктору это помогло вернуться в реальность и осознать бессмысленность готовящегося рукоприкладства. Он резко развернулся на каблуках, поспешил к своей лошади и уже на ходу стал отдавать распоряжения:
– Люжира и всех его товарищей вкупе с десятниками связать и немедленно доставить на борт флагмана. Они поплывут с нами. Остальных пленных сковать одной цепью и тоже как можно быстрей погрузить в трюмы двух остающихся фрегатов. Пусть нас догоняют на пути к дамбе! А там посмотрим, что с ними делать! – Уже сидя в седле, грозно нахмурился в раздумье и, словно размышляя вслух, громко добавил: – Хотя зачем они нужны? Просто скормим кашьюри, если те полезут валом, и конец всей войне.
Этого было достаточно, чтобы в глазах пленников появилась застывшая безысходность и полное безразличие к собственной судьбе. Никто из них в дальнейшем даже не помыслил о побеге или каком-либо сопротивлении. Что лишь улучшило взаимопонимание при последующих допросах. Их Менгарец не стал откладывать на долгое время, тем более что до траверсы со столицей независимого княжества намеревались добраться в полдень. Как только проверил ведущуюся сборку пороховых фугасов, так и поспешил в боцманскую каптёрку, где моряки временно устроили некое подобие допросной комнаты. Причём развешанные по стенам крючья, пилы и молотки использовать при сборе сведений никто не собирался, но зато они служили отличным антуражем для повышенной болтливости. Достаточно было задать нужный вопрос, как многословные ответы могли литься без остановки.
Не оказался каким-либо исключением и княжеский сын. В течение недолгого времени он поведал все тайны Керранги, которые знал и о которых только догадывался. Особенно он старался отвечать обстоятельно по поводу императора Гранлео и всего, что с тем было связано. Конечно, он частенько не знал правильных названий и не понимал элементарных действий правителя Сангремар, но в случаях неясностей или разночтений того или иного действия Виктор сам прекрасно додумывал, что, где, откуда и как называется.
