– Всё! Заканчиваем! – скомандовал он помощнику, продолжающему методично обыскивать каждый угол и перебирать каждую горку мусора. – Если получится, то мы ещё здесь со временем покопаемся более основательно.
Ворота он закрывал за собой весьма тщательно и, уже пыхтя при интенсивном движении к седловине между холмами, напряжённо размышлял:
«Наверняка Гранлео знал, что здесь могло остаться нечто ценное, в смысле информации, и побывал здесь для полной зачистки. Вернее, не сам побывал, а скорее всего послал сюда своих помощников, заранее обрекая на гибель. Но он никак не мог предположить, что пилот Алекс Шеверов ведёт личный дневник да ещё и так бережно к своему труду относится. Не будь этих записей, вряд ли бы я догадался собственным умом о том, что здесь и для чего предназначено. Да что там я! Здесь, скорее всего, и комплексная научная экспедиция ничего бы не поняла и ничего бы страшного не заподозрила. Мало того, в данной ситуации, когда рабства теоретически не стало, любая космическая экспансия, считай – помощь этой планете, оказалась бы под большим вопросом. Уж я помню, как в таких случаях вопят о нарушении прав самоопределения. Скорее всего, полностью бы «заморозили» доступ в эту звёздную систему. Так что мне, можно сказать, повезло разобраться на месте. Но зато и ответственность за все свои действия больше сбросить не на кого. Вряд ли даже самые близкие соратники и последователи осознают и поймут правильность моих шагов в скором будущем… Или я всё-таки успею? Сомневаюсь! Уж слишком много времени я упустил, слишком много…»
Добравшись до своего отряда, оба исследователя долго ещё не вылезали из громоздких костюмов. Их приходилось омывать весьма тщательно многочисленными мыльными растворами, которые Менгарец приготовил на корабле заранее. Можно было и бросить костюмы прямо на месте, а то и прикопать, как предыдущие, но таких скафандров больше не было, и подобную ценную защиту следовало поберечь в любом случае. Слова о дальнейших, более тщательных обследованиях космического истребителя не являлись праздными.
Но ещё в самом начале обмывания Менгарец дал команду двоим всадникам, несмотря на ранее утро и отсутствие в небе звена орлов катарги, мчаться к кораблям и готовить их к немедленному отплытию в сторону княжества Керранги. Причём вторым в паре отправился один из ближайших помощников его святости. У него стояло более конкретное задание: подсчитать, собрать и из одной трети всего запаса пороха изготовить стокилограммовые фугасы. Подобный вариант уже обговаривался заранее, но теперь импровизированные мины-бомбы следовало подготовить немедленно.
Пока отмылись и уложили защитные костюмы, рассвело окончательно, и лишь тронулись в путь, над головой появились Мурчачо и его старшие соплеменники. Они на ночёвку летали в небольшие скалистые горы, расположенные в центре Шлёма. Когда воздушные разведчики чуть снизились, получили от Виктора просьбу свистом догнать и прикрыть продвижение отправленных вперёд посыльных. Вот пара огромных пернатых и устремилась вперёд, и присматривать сверху за остальным отрядом остался Мурчачо.
Но уже через час стремительный Ветер вернулся взволнованный и раненный в крыло стрелой. Пока ему на земле оказывали первую помощь, он довольно сжато изложил сведения о затаившейся впереди угрозе:
– Около двухсот воинов оккупировали растянувшуюся поперёк движения рощицу и устроили там засаду. Принадлежность установить не удалось: почти у всех закрытые шлемы и коричневые плащи в виде балахонов. Причём у всех воинов мощные дальнобойные луки, с помощью которых меня и Урагана не подпустили к прямому прикосновению когтями. Кажется, один посыльный схвачен или убит, а вот второму удалось каким-то чудом прорваться на скорости, и он вполне резво уходит от погони в сторону залива. Тем более что ему остался помогать Ураган, который подхватывает порой с земли камень или корягу и довольно удачно придерживает преследователей точной бомбардировкой.
– Только этого нам не хватало! Кто такие? Откуда тут взялись?! – в сердцах восклицал Менгарец. Затем поднёс к глазам бинокль и стал осматривать очертания вдалеке расположенной рощи. Что ни говори, а вступать в открытый бой с многократно превышающим численностью воинов противником являлось бы самоубийством. – Неужели придётся такой огромный крюк делать?
Адмирал Ньюциген проспал всего несколько часов и встал на ноги ещё до рассвета. Словно предчувствовал очередной виток нагнетания обстановки. Проверил вначале положение на кораблях: там всё оказалось в полном порядке. Рассыпаемой вдоль бортов соли вполне хватало, чтобы отпугнуть кашьюри из выбранного для стоянки залива, и это весьма порадовало. Затем перебрался по установленным сходням на берег и проверил дальние сухопутные дозоры. Там тоже висела полная, сонная тишина.
