Они проезжали Зугдиди. Белые облака обнимали верхушки гор, и лес на их склонах казался Андрею пушистой шубой. Хотя какая шуба в субтропиках! Уазик свернул с асфальтированной дороги на едва заметную тропу, проходящую через убранное кукурузное поле. Справа и слева виднелись типичные дома мегрелов с террасами при входе в дом и лестницами, ведущими на второй этаж. Перед каждым домом – большой двор с аккуратно подстриженным газоном. Пата подъехал к кованым воротам. За забором виднелся добротный дом из красного кирпича. Посигналив два раза в знак приветствия, Пата выключил двигатель. Все вылезли из машины.
– Идем! – сказал Нодар и, не дожидаясь, пока из дома кто-нибудь выйдет, открыл калитку. Они уже подходили к крыльцу, когда в дверях показалась невысокая грузинка, одетая в поношенное черное платье. Из-под черного платка на ее голове выбивались седые волосы с благородным синеватым оттенком. Пата и Нодар подбежали к ней, и она растерянно остановилась. Ее взгляд переходил от одного гостя к другому, глаза наполнились слезами, она что-то приговаривала – то ли по-грузински, то ли по-мегрельски. Нодар обнял ее, прижав к своей груди. Женщина похлопала его по спине. Нодар что-то сказал ей и показал на Андрея. Потухшие, исстрадавшиеся глаза грузинки обратились к нему. Ее взгляд смягчился, и Андрею показалось, будто она его узнала, хотя они никогда не виделись.
Женщина пригласила всех в дом. Парни оказались в кухне с неровным земляным полом. В центре стоял пустой длинный стол, застеленный скатертью. Пахло овощами и вином.
– Садитесь. Сейчас я мамалыгу поставлю, – сказала женщина, украдкой вытирая слезы.
– Не надо мамалыгу, тетя. В Абхазию направляемся. Мы на минутку заехали, если можно что-нибудь по-быстрому перекусить, будем благодарны, – сказал Пата.
– В Абхазию? – мягко спросила женщина и вновь сильно заволновалась, словно вспомнила что-то неприятное. Она низко наклонила голову и быстро ушла в угол, где находилась плита.
– Cейчас поедим и поедем. До Абхазии минут двадцать, – Нодар вздохнул. – И все. Мы фактически на вражеской территории.
– Оружие возьму, – вспомнил Пата и направился в соседнее с кухней помещение.
Грузинка стала торопливо накрывать на стол. Она поставила две тарелки с нарезанными огурцами, помидорами и сыром сулугуни. Потом принесла в миске вареную фасоль – лобио, которое источало неповторимый аромат.
– Да чего ты, не стесняйся! – сказал Нодар, взяв Андрея за локоть и усаживая его за стол. – Кушай!
Через несколько минут вернулся Пата. Он принес калашников и снайперскую винтовку с оптическим прицелом.
– На, возьми! Он твой, – Пата протянул автомат Андрею.
– Надеюсь, ты с ним умеешь обращаться? – спросил Нодар, макая кусок лаваша в тарелку с лобио. – Перезаряжать, менять магазины?
– Да, я же на стрельбище ходил.
– Разбирать, собирать? – продолжал спрашивать Нодар.
Андрей промолчал и перевел недовольный взгляд на Пату.
– В общем, пользуйся! – Пата улыбнулся, показав большие белоснежные зубы.
Андрей испытывал противоречивые чувства. Наличие собственного автомата вселяло уверенность и даже возбуждало какой-то азарт. Но в то же время появилось ощущение близкой опасности.
– Вот тебе три магазина, – Пата выложил рожки на стол прямо рядом с тарелками.
Андрей положил автомат и магазины поближе к себе и обвел глазами своих спутников. Все это было похоже на какую-то церемонию – коронацию или посвящение. Его наконец-то приняли, теперь он свой. Нодар спешно доедал фасоль, Гиорги разливал вино из кувшина. Вино было густое, странного мутно-желтого цвета и пахло уксусом. Налив всем, Гиорги поднял стакан:
– Я хочу кое-что сказать, но не буду. Предоставим слово нашему старшему товарищу – Нодару.
Нодар не то чтобы не ожидал, что ему дадут слово, но как-то с неохотой встал, видимо, недовольный тем, что прервали его трапезу.
– За то, чтобы мы все живые вернулись оттуда! – сказав тост, он протянул свой стакан вперед и чокнулся им со всеми. А потом обратился к Андрею: – Скажи что-нибудь! Мы недавно знакомы, но вроде бы неплохо поладили.
Вся живость ума Андрея куда-то улетучилась: он не мог думать ни о чем, кроме того, что им предстоит.
– Закурить есть? – спросил он.
Да, действительно, Господь даровал нам табак для ослабления наших страданий. Андрею давно так не хотелось курить. Только сейчас он со всей ясностью понял, насколько серьезной и опасной является его затея.
– Ну! – подбодрил его Нодар.
Андрей смешался.
– Будем! – сказал он единственное, что пришло ему на ум, и опустошил свой граненый стакан. Получилось неплохо, по крайней мере впечатление на своих спутников Андрей произвел: Нодар и Пата замерли, а Гиорги даже вздрогнул. Они сидели молча, думая каждый о своем. От размышлений их отвлекла грузинка – она принесла поднос, на котором стояло четыре тарелки с мамалыгой.
– Вот, держите, ребята, – сказала женщина и поставила перед каждым тарелку с «белой кашей», от которой поднимался пар.