– Какое время? Тут бои идут пару дней, мы сначала выдвинулись к Новому району, но нас в первые сутки и отрезали. Мы потеряли семь человек, а потом тут засели, – ответил мужчина. – А вы-то как пробрались сюда? Они же наверняка заблокировали дорогу? Теперь дорога ведет только в одну сторону.
– Они тактику сменили, не пошли напролом. Мелкими группами пытаются овладеть городом, – сказал Нодар.
– И?
– И это, как ни странно, сыграло нам на руку.
Все посмотрели на Амирана, который продолжал угрюмо сидеть на диване, не желая участвовать в разговоре. Все ждали его реакции, но он, казалось, думает совершенно о другом.
– Ну, что скажешь, Константиныч? – спросил лысый мужчина. – А не знаете, подмога вообще будет? – обратился он к парням. – Или нас тут окончательно бросили на съедение этим зверям? И что вообще происходит? Меня, кстати, Мераб зовут.
– В Очамчире стоят тысячи три, не больше, но они ждут команды звиадистов, так что в любое время могут сорваться в Мегрелию, – вздохнул Нодар.
– Звиадисты! Бля!.. – Мераб покачал головой и плюнул на пол.
– Послушайте, – напирал Нодар, – надо сматываться отсюда, пока нас здесь не заперли и после не пересчитали. Нужно возвращаться к нашим позициям! А там будет видно.
Амиран не торопясь закурил. В этот момент дом сотрясло прямое попадание снаряда. Стекла в квартире треснули. Со шкафа упал и разлетелся на части мини-бар в виде рыцаря в железной броне. Участники отряда бросились на пол.
– Не волнуйтесь, – попытался успокоить всех Амиран, – гаубицы находятся в Эшере, с той стороны дома. Наши окна выходят на другую сторону.
– Так, послушай, нам надо уходить, – Андрей сделал еще одну попытку уговорить друга. – Ты что, не понимаешь?!
Пата и Рамаз вышли на балкон и в бинокль осматривали окрестности. Балконная дверь оставалась открытой, и звуки войны заполнили комнату. Где-то прогремел взрыв. Мимо дома пролетел вертолет, который, как хищная птица, выслеживал остатки разрозненных грузинских отрядов и обстреливал их из пулемета.
– А ребят что, здесь оставить? – спросил Амиран. – Что, они так и будут валяться в спальне?
– У нас нет выхода! Надо валить, – ответил Андрей.
– Может, подождем, когда стихнет, и похороним ребят? – настаивал Амиран.
– Какое стихнет?! Вы окружены, мы все тут окружены! – Андрей едва сдерживал эмоции.
Амиран поднялся, Андрей тоже встал и почему-то снял автомат с предохранителя. Амиран посмотрел ему в глаза и совсем по-старчески пожевал губы.
– Шалвович, собирайся! – обратился он к Мерабу и вышел в комнату, где лежали тела его бойцов.
Амиран закрыл за собой дверь и некоторое время оставался наедине со своими молодыми ребятами, которые погибли и которых у него даже не было возможности похоронить. Одно из самых тяжелых чувств на войне – когда ты не можешь похоронить своих друзей. Это практически то же самое, что бросить своего живого друга в окружении. Враги могут надругаться над трупом, мстя умершим. Ведь у противоположной стороны тоже есть погибшие молодые ребята – чьи-то дети, братья, мужья, друзья. Война – это мерзость, от которой человечество почему-то никак не может избавиться.
Когда Амиран вышел из комнаты, в его глазах стояли слезы.
– Ребята тут скончались. Мы притащили их раненых сюда. Почти не мучились, – сказал он, потом молча надел кепку и куртку защитного цвета, повесил автомат на плечо и первым пошел к входной двери.
– Мы не будем обсуждать, как и куда будем уходить? – попытался остановить его Нодар.
– Идем в город, там посмотрим, что делать, – ответил Мераб и быстрым шагом пошел за Амираном.
На лестнице Андрей догнал Амирана.
– Если что, у меня с собой семь кусков, – сказал он полушепотом старшему товарищу.
– Зачем? – непонимающе посмотрел на него Амиран.
– Мало ли, откупаться надо будет, если нас окружат.
– Если нас окружат и ты скажешь: «Отпустите нас, у нас есть деньги», тогда нас точно прикончат, – усмехнулся Амиран. Андрей обрадовался: если у Амирана еще сохранилось чувство юмора, значит, не все потеряно.
Во взгляде Амирана все еще читалось удивление от поступка Андрея, но держался он с ним сухо, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами, не имеющими отношения к делу.
Они спустились на первый этаж. Перестрелки продолжались, но, судя по приглушенному звуку, переместились вглубь города. Это означало, что абхазы и их союзники теснят грузин.
Отряд значительно преобразился: одиннадцать человек – это уже довольно серьезная сила, учитывая, что в их составе был Пата – гранатометчик и снайпер в одном лице. Передвигаться решили вместе колонной. Впереди шли Пата и Рамаз, они осматривали перекрестки и прилегающие здания. Андрей следил за Патой – у него бинокль: если что, он первым заметит неприятеля.
На улице не было ни души. Это вселяло надежду: может быть, удастся проскочить; и в то же время вызывало тревогу: в любой момент можно нарваться на ловушку. В воздухе стоял едкий запах дыма – где-то недалеко горели какие-то сараи.