Отряд вышел на гравийную дорожку между домами. Мелкие камушки шуршали под ногами, и пришлось еще замедлить шаг, чтобы не выдать себя. Вдруг Пата поднял руку, приказывая остановиться. Пригнувшись, он прошел еще немного вперед, подобрался к невысоким кустам, отделявшим дорожку от проезжей части, и, прячась за ними, стал внимательно что-то высматривать в бинокль. Все ждали его решения.
– Там БМП стоит и вокруг него отряд, – Пата, не отрываясь от бинокля, сделал еще несколько шагов вперед.
– Далеко? – спросил Ника.
– Метров двести!
Амиран повернулся к Андрею:
– А мама твоя знает, что ты здесь?
Андрей меньше всего ожидал услышать такой вопрос сейчас. У него перехватило дыхание. И вдруг показалось, что все происходит во сне, не по-настоящему. И он сейчас проснется в своей квартире в Петербурге. Андрей растерянно смотрел на своих спутников. Пата, Рома, Рамаз и Мераб стояли как ни в чем не бывало и не собирались никуда исчезать.
Легкий ветерок с моря поднял пыль, и Андрей закашлялся, возвращаясь к реальности. Все обернулись к нему. Чтобы не привлекать внимание, Андрей отошел назад, за угол серо-голубого пятиэтажного дома, который они обходили.
Отряд готовился к бою. Нодар сидел на поребрике, рассовывая рожки по карманам разгрузки. Мимо пробежала бездомная дворняга, тощая, с обреченным взглядом и болтающимся, словно розовая тряпка, языком. Андрей проводил ее взглядом: «Наверное, она думает: “Что же эти двуногие тут вытворяют? Не дают нам спокойно жить, сволочи!”» Собака повернула направо, в направлении абхазских бойцов. Андрей с тревогой следил за ней: а что, если эта дворняга передаст сигнал абхазам и те подойдут сюда и всех уничтожат? Он ждал, отсчитывая секунды, – вот сейчас собака, наверное, уже подошла к БМП. Время шло, но никакого движения со стороны противника не последовало.
Нодар подозвал всех к себе.
– Значит, так! – осипшим голосом начал он. – У нас есть два варианта. Первый – мы идем и аккуратно пробуем напасть на их отряд. Прежде чем они сообразят, что к чему, одиночными уберем несколько человек. Потом Пата с «Мухи» даст по БМП. Второй – разделяемся и по прилегающим улицам попробуем по-тихому выбраться из Нового района. Но нас могут добить по одиночке.
Никто не торопился высказывать свое мнение.
Ника что-то тихо объяснял Роме на грузинском. Пата, Рамаз, Гиорги, Мераб и Амиран смотрели на Нодара, надеясь, что он сам озвучит решение. Паша курил, глядя на всех так, будто он вообще тут ни при чем. Тенгиз что-то перебирал в своем рюкзаке.
– Ну так что? – спросил Нодар.
С грузинской стороны гулко забухала невесть откуда взявшаяся пушка. Абхазы ответили стрельбой из всех видов оружия: автоматов, минометов, гаубиц, крупнокалиберных пулеметов. Неподалеку началась перестрелка.
Погода портилась. Серо-белые тучи оккупировали голубое небо. Солнце начало розоветь, стало прохладнее. Ветер усилился, под его порывами деревья наклонялись то в одну, то в другую сторону, словно исполняя синхронный танец.
– Я думаю, вступать с ними в бой опасно, – начал Амиран. – Тем более у них БМП. На нем пулемет стоит. Если начнут по нам стрелять, мало не покажется. К тому же мы не знаем, сколько их.
– И? – спросил Нодар.
– Надо идти всем вместе, не разделяться, но попытаться их обойти, – предложил Амиран. – Может, удастся незаметно просочиться к нашим.
– А что насчет подмоги? – спросил Мераб, вызвав всеобщее негодование.
– Ты предлагаешь нам сидеть тут и ждать подмоги? – с издевкой спросил Нодар. – Отставить! Двигаемся вперед, на Кирова, и обходим противника. Там решим, что делать. Все поняли?
Андрею нравился по-армейски жесткий тон Нодара, это придавало уверенности, что отряд дойдет до места. Все, кроме Амирана и Мераба, согласно закивали. А эти двое явно остались чем-то недовольны, скорее всего, оба не привыкли вообще кому-либо подчиняться, хотя решение Нодара и совпадало с советом Амирана.
Отряд шел по переулкам в обход улицы Эшба. Одиннадцать вооруженных человек представляли собой грозную силу, но в то же время были уязвимы. Бесшумно идти не получалось, поскольку все улицы были засыпаны осколками стекол, кусками штукатурки и кирпичей, использованными гильзами, щепками и всевозможным мусором. Все это хрустело, шуршало и позвякивало, сколько ни старайся ступать осторожно.
Фасады многоэтажек вокруг зияли дырами разного размера, разбитые окна ощерились кусками стекол, напоминавшими зубы хищной акулы. Повсюду виднелись следы копоти. Кое-где еще догорали пожары – языки пламени подсвечивали черные провалы неровным тревожным светом. На улицах валялись трупы убитых бойцов. Были это грузины или абхазы и их союзники – разобрать было очень сложно.
На некоторых перекрестках сидели, прислонившись к стенам домов, по два-три абхазских боевика с зелеными повязками на лбу. Но абхазы были не слишком бдительны, и отряду удавалось пройти незаметно. Грузин по-прежнему не было видно.