Андрей наконец выдавил из себя:
– Камилла, Амиран погиб!
Повисла тишина, потом раздался характерный щелчок. Андрей понял, что Камилла прикурила сигарету.
– Как это случилось? – спросила она каким-то чужим голосом.
– Расскажу при встрече.
– Ты когда собираешься обратно? Ты вообще знаешь, что там происходит?
– Как никто!
– В каком ты городе?
– В Поти.
– Хорошо. Туда скоро наши высадятся, – теперь ее тон стал сухо-деловым.
– Говорят, из Батуми можно вылететь. У тебя есть кто-нибудь здесь? Могут меня переправить в аэропорт и в Питер?
– Да, конечно. Набери меня через час. Кстати, ты в курсе, что у нас тут творится? – Камилла особенно подчеркнула слова «у нас».
– Не особо! А что? – равнодушно спросил Андрей.
– Ельцин несколько дней назад расстрелял парламент.
– Что? – не расслышал Андрей. Дети в коридоре расшалились, и ему пришлось плотнее прижать трубку к уху.
– Руцкого и Хасбулатова арестовали. В Москве были столкновения.
– У всех своя война! – спокойно ответил Андрей.
Камилла понимающе хмыкнула и, коротко бросив: «Жду твоего звонка через час!» – положила трубку.
Андрей задумался. Уехать сейчас? Ему показалось, что это будет просто предательством по отношению к его друзьям. В раздумьях он зашел на кухню. Супруга хозяина, приятная улыбчивая женщина с мелкими чертами лица, пригласила Андрея за стол.
Кухня была обставлена скромно. На круглом деревянном столе хозяйка аккуратно разложила приборы. В центре стола стояла большая миска с аджапсандалом и вареное мясо. Свежий – только из печи – лаваш источал дурманящий аромат.
Перекусив, Андрей снова позвонил в Петербург.
– Ситуация следующая, – без лишних разговоров перешла к делу Камилла. – Рейсов из Батуми прямо в Питер нет. Но можно полететь из Батуми в Москву.
– Когда?
– Сегодня ночью. Я договорилась, тебя посадят на самолет.
– Понял, спасибо тебе!
Когда Андрей объявил, что ночью улетает, Тенгиз помрачнел.
– Это правильно, – улыбаясь, сказал Гиорги. Хотя видно было, что он тоже не хочет расставаться с другом. – Ты свое дело сделал.
– А как же вы? – с виноватым видом посмотрел на друзей Андрей. Тенгиз потрепал его по плечу:
– Скоро здесь все угомонится. Не волнуйся. И мы вернемся в Тбилиси. Но как ты полетишь? У тебя же все украли.
– Ничего, паспорт есть, доберусь до Москвы. Там все будет нормально, – ответил Андрей.
– В Москве видишь, что происходит… Тоже неспокойно, – добавил Тенгиз.
– Да, я в курсе. Ельцин вроде всех побеждает.
Одноклассник Тенгиза дал Андрею с собой целый лаваш, пару огурцов, большой помидор и кусочек сыра сулугуни, супруга завернула все это в фольгу. Хозяин дома предложил подвезти Андрея до аэропорта в Батуми. Тенгиз и Гиорги поехали с ними. Знакомый Тенгиза положил в машину калашников, и Андрей подумал, что на четырех человек одного автомата мало. «Непривычно после всего, что происходило в Абхазии», – усмехнулся он про себя. Они ехали на «семерке» по зигзагообразной дороге в полнейшей темноте, изредка нарушаемой сполохами от фар встречных автомобилей. Никакого освещения не было: все замерло в ожидании – вот-вот полыхнет и в Мегрелии. Единственный вопрос, которым все задавались: кто первым войдет в Мегрелию – правительственные войска Шеварднадзе или российские десантники. Звиадисты пока сдерживали натиск правительственных сил, которые не могли подойти к берегу, но все понимали, что у Шеварднадзе есть договоренность с Россией и падение звиадистов – это вопрос времени.
– Чем быстрее русские высадятся, тем быстрее здесь война закончится, – сказал одноклассник Тенгиза.
– И победит Шеварднадзе?! – бросил в ответ Тенгиз. – Сволочь он!
Андрей сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. Эти три недели перевернули его жизнь. Всего несколько недель, чуть больше половины месяца, четыре сотых года, которые изменили не только его жизнь, но и жизни сотен тысяч, если не миллионов людей! Андрей не жалел, что приехал сюда. Он лишь жалел, что не смог спасти друга. И все-таки злобы к сванам он не испытывал. За эти недели он усвоил, что месть бессмысленна, кроме тех случаев, когда обижают женщин, детей и стариков. Месть ведет человечество в тупик, порождает безысходность и отчаяние. Месть – удел слабых и темных людей. Ведь человек, который совершает ужасные поступки, обрекает и себя, и своих близких на страдания. Может, если человечество перестанет мстить, закончится история злодеяний?
Андрей сидел и думал, что война навсегда меняет человека. Она не делает его ни хуже и ни лучше, он просто становится другим. Когда-то Хохол говорил об этом, и теперь Андрей понял, что он имел в виду. Андрей изменился на этой войне. Что-то надломилось в нем, что-то наивное, человеческое, простое.
Им повезло, машину остановили всего один раз – на границе с Аджарией, но погруженный в свои мысли Андрей не обратил на это никакого внимания.
В аэропорту он подошел к кассе, назвал свою фамилию, и ему тут же выдали билет на Москву, даже не спросив паспорт. «Камилла и вправду всесильна», – подумал Андрей с благодарностью. И вновь его пронзила боль: Камилла тоже пришла в его жизнь благодаря Амирану.