Некоторые сваны, встречавшиеся им на пути, были более милосердными. Они давали беженцам еду и воду, пускали к себе в дома погреться, особенно детей и больных. Андрей тоже оказался в хибарке сванской семьи. Его покормили вареной фасолью, угостили хлебом и сыром. Он высушил свои вещи, свитер, куртку и брюки. Мужчина, хозяин дома, предложил ему свои теплые шерстяные штаны, меховую шапку и резиновые сапоги, но Андрей отказался их брать. Он толком даже не смог поговорить с людьми, которые его приняли, – они совсем не понимали по-русски. Поэтому лишь кивком поблагодарил хозяев. Переодевшись в сухое, он почувствовал, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.
На перевал прилетел на вертолете глава «Мхедриони» Джаба Иоселиани. Его бойцы раздавали беженцам хлеб и воду, а Джаба со свойственной ему солидностью обещал, что совсем скоро все вернутся домой и что все это временные трудности. Но люди, которые прошли несколько сотен километров, потеряли близких и соседей, его словам уже не верили.
– Скоро начнется спуск. Если погода будет нормальной, окажемся в Мегрелии уже завтра вечером, – обнадежил Тенгиз.
Погода не подвела. Как и обещал Тенгиз, уже к ночи следующего дня вдали показались огни мегрельских деревень. Мегрелы оказались приветливее и радушнее сванов. Они охотно выходили из своих домов и приглашали людей к себе.
– Утром будем в Джвари, оттуда можно в Зугдиди поехать, – объяснял Тенгиз. Ночь они провели на берегу реки Ингури. Было сухо, поэтому улеглись спать прямо на берегу.
Дойдя до Джвари, Тенгиз, Гиорги и Андрей сели в перегруженный «пазик» желтого цвета, отправлявшийся в сторону Зугдиди.
Прибыв в город, они сразу поняли, что здесь захватил власть Гамсахурдия. Вооруженные патрули останавливали прохожих, обыскивали мужчин. Все понимали, что война продолжается, – теперь правительственные войска Шеварднадзе воевали уже со звиадистами. Грузия пылала в огне, медленно скатываясь к обрыву. Еще толчок, и она полетела бы в бездну.
Глядя в окно автобуса, Андрей поймал себя на мысли о том, что ужасные картины войны уже не трогают его так, как раньше. На каждой автобусной остановке и на вокзале стояли толпы в надежде уехать хоть на чем-нибудь. Тысячи людей штурмовали муниципальные здания, школы, детские сады, чтобы укрыться там на ночь. Многие ночевали прямо на тротуарах, используя чемоданы или даже картонные коробки вместо подстилки, кто-то устраивался на остановках, внутри автобусов и маршрутных такси.
– Может, поедем к той женщине, от которой начали путь? – спросил Гиорги. – Я помню, где она живет.
– Можно к моему однокласснику поехать в Поти, – предложил Тенгиз.
Все же решено было отправиться к вдове, которая провожала их в Абхазию.
Автобус довез друзей до Цаленджихи.
Во дворе у вдовы было пусто и тихо.
– Наверное, прячется где-то, – со знающим видом сказал Гиорги. – Боится мародеров.
Он что-то крикнул на грузинском. Через какое-то время действительно из сарая послышались шорохи и оттуда осторожно вышла старуха.
Увидев ребят, она распахнула объятия и бросилась им навстречу. Прошло почти три недели с тех пор, как они виделись. Обняв по очереди всех троих, старуха вопросительно посмотрела на них. Гиорги опустил глаза и заговорил с ней на грузинском. Андрей понял, что речь шла об их погибших товарищах. Женщина со скорбью провела сухой морщинистой рукой по лицу Андрея, по ее щеке медленно текла слеза. Старуху качнуло, и Андрей с Гиорги, подхватив ее под руки, помогли дойти до дома.
Отдохнув, хозяйка растопила печь и приготовила нехитрое угощение. Впрочем, изголодавшимся бойцам оно показалось царским пиром. Теплая пища, тишина, нетронутые бомбежками стены дома… Как они отвыкли от всего этого!
После того как все поели, хозяйка постелила гостям в комнате. Андрей лег, но не мог заснуть – нестерпимо хотелось помыться.
Старуха показала, где взять ведра и кувшин. Андрей вышел во двор. Белесые облака неспешно плыли по черной бесконечности неба. Было прохладно, но Андрей испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие, ощущая, как по телу стекают струи воды.
Он стоял босиком на мокрой траве, не решаясь смотреть вниз: боялся увидеть кровь на теле. Вода смыла с него всю грязь, которая накопилась почти за три недели войны, принеся облегчение.
Андрей вернулся в дом и, как только его голова коснулась подушки, сразу уснул. Пружины старой кровати жутко скрипели, подушка была неудобной, но всего этого он даже не заметил.
Утром Андрей проснулся бодрым и отдохнувшим: все-таки ночной душ вернул его к жизни. Он посмотрел на себя в зеркало, которое стояло у стены: бледный, глаза запали, скулы и подбородок заострились – кожа да кости.
Спустившись вниз, он обнаружил на кухне Тенгиза и Гиорги, которые ждали, пока хозяйка пожарит блины. Поприветствовав всех, Андрей тоже сел за стол. А потом буквально набросился на еду – глотал блины, практически не жуя и не чувствуя их вкуса.
– Какие у нас планы? – деловито поинтересовался он у товарищей, когда наелся.
– У нас одна дорога – в Поти, – подумав, сказал Тенгиз. – В Восточную Грузию пути нет, там война.