Все началось с того, что Яков нашел шикарное помещение на Невском проспекте, принадлежавшее армянину по имени Вова Лазарян. Первый этаж в старом дореволюционном доме, место оживленное. Там находился магазин электротоваров, директором которого был тот самый Вова. Малкин договорился с ним о продаже. Армянин успел сориентироваться и приватизировать объект, но что-то в документах у него оказалось напутано, надо было переделывать. Магазин едва сводил концы с концами, поэтому Вова не особенно желал нести издержки по оформлению документов. Малкин предложил взять все расходы на себя. И тут началось. Оказалось, что крышует армянина какой-то Зелимхан. Он вроде как обещал решить вопрос с документами, но всеми правдами и неправдами тянул резину. Все это длилось около года. В конце концов Малкин вызвал Зелимхана на встречу, и тот признался, что на него вышли люди Свеклова, или Феки – одного из крупнейших криминальных авторитетов Питера, начавшего свой путь еще в советские времена. Свеклов хотел отжать помещение, и его люди обещали Зелимхану солидный куш. Зелимхан говорил Лазаряну, что не хотел бы иметь дело с людьми Свеклова, но явно лукавил. Малкин не вписывался в эту схему, хотя и предложил армянину рыночную цену за помещение.
Паркуя свой «вольво» на набережной, Андрей обратил внимание, что у ресторана стоят черные «мерседесы». В машинах сидели какие-то бритоголовые типы, в одной из них грохотал похабный шансон. К Андрею подошел Малкин – он тоже только что подъехал, – и они вдвоем зашли в ресторан. На входе к ним подскочил Вова. Выглядел он испуганно. Вова проводил их к столу, вокруг которого сидели человек десять, и кивнул Зелимхану. Тот встал.
– Значит, так! – Зелимхан хотел показать, что является хозяином положения. – Познакомьтесь, это ребята-банкиры, – указал он пальцем на Андрея и Якова.
Никто даже не собирался протягивать пришедшим руку для приветствия.
– Я начну, – произнес Наглец. Невысокого роста, приземистый, в спортивном костюме и с золотыми часами на руке, Наглец был олицетворением новой эпохи. Говорил он с каким-то присвистом, комкая слова, так что приходилось прислушиваться. – Помещение наше, на этом все.
– Я все понимаю, конечно, но зачем тогда нас сюда позвали? – услышав жесткий тон Андрея, Зелимхан напрягся, а Вова и вовсе втянул голову в плечи. Впрочем, Андрей за рамки приличий выходить не собирался, меру он знал. – Это и по телефону можно было сказать. Стоило отрывать нас от дел? – Андрей привстал, словно собираясь уходить. – Просто мы будем знать, что с такими людьми делать в будущем! – он кивнул в сторону Вовы-армянина. Тот весь съежился, побелев от страха. – Что договоренность с ними не стоит времени, которое мы затратили на путь сюда из дома.
– Тебя кто крышует? – с угрозой спросил Наглец у Андрея.
– Что делает? – в недоумении спросил Андрей.
– Крышует же тебя Амиран? – Наглец произнес фразу так громко, что все, кто сидел за другими столиками, обернулись.
– Послушай, первое, – Андрей наклонился к Наглецу, – меня никто не крышевал, не крышует и… Второе – не упоминай имя покойника в таком тоне.
– А что с ним? Умер?
Андрей кивнул и демонстративно повернулся к Малкину:
– Пойдем! Нам не о чем говорить.
– Что вы предлагаете? – крикнул ему в спину Наглец.
Андрей развернулся и сделал пару шагов обратно.
– А какая разница, что мы предлагаем? Ты все равно уже посадил бедного Вову на процент от нашей же сделки. Сколько ты с него берешь? Сорок, пятьдесят процентов? Или вы хотите с двух сторон действовать и наложить на нас дань, процентов пятнадцать-двадцать? – Андрей обвел взглядом всех присутствующих. – Так что сделка отменяется, продолжайте доить Вову, то есть работать с ним. И в следующий раз, я вам советую, не тратьте времени. Это срывает сделку.
Он развернулся и направился к выходу. Яков последовал за ним. На улице Малкин в недоумении спросил:
– Может, стоило все-таки поговорить с ними?
– Давай на катер, – вместо ответа предложил Андрей.
Они часто вели деловые разговоры, катаясь на катере по Неве, – никто не отвлекает и можно любоваться красивыми видами. В этот раз арендовали прогулочный катер до утра.
Стояла теплая безветренная погода. В мягком свете белой ночи все вокруг приобретало особую выразительность. После поездки в Абхазию Андрей никак не мог налюбоваться этой красотой. Он и раньше любил такие прогулки. Яков подтрунивал над ним, называя экскурсоводом, когда посреди важного разговора Андрей вдруг показывал на дворец, мимо которого они проезжали, и начинал вдохновенно рассказывать какую-нибудь историю о нем. Сейчас они плыли по каналу Грибоедова, лишь изредка перебрасываясь короткими репликами: Андрею не хотелось ничего обсуждать, он встретился с любимым городом – со старым другом – после долгой разлуки. И только когда хозяин катера вырулил в акваторию большой Невы, Андрей заговорил о делах:
– А кто это, который говорил больше всех?
– Наглец.
Андрей хмыкнул.
– Человек Свеклова! – Малкин многозначительно поднял палец.
– Задавили они Вову, по ходу.
– Ну да.