– Да, руководство Советского Союза, особенно после Сталина, не понимало главную вещь: Запад не успокоится, он спит и видит, как бы нас уничтожить. После Сталина Союз потерял запал и превратился в обороняющегося и догоняющего. Никакой стратегии – лишь действия по обстановке. Америка же, наоборот, остается диктатором на земле и задает тон на мировой арене, – Маргарита вошла в раж. – Там другие люди, – добавила она уже спокойнее. – И эти люди считают себя уникальными. Им кажется, что их строй и образ жизни единственно правильные и все должны брать с них пример.
– Ничего себе у тебя познания! Откуда ты все это взяла? – спросил Андрей.
– Читаю много. А так я простая училка начальных классов. Кто я по сравнению с тобой? А вот сижу и умничаю, даже советы тебе даю.
– Ты не простая училка, ты очень умная, – придвинулся к ней Андрей. – Не говори так! К тому же я могу скоро стать намного беднее, чем ты.
– Да ладно! Не говори чушь! Я нищая была, нищая и останусь. Куда тебе до меня?
– А что, если я все потеряю и еще останусь должен несколько миллионов долларов, а может, даже десятков миллионов? Ты можешь оказаться гораздо богаче меня!
– Послушай, Андрюш, поезжай домой. Поспи немного. Ты очень бледный. Завтра придут новые мысли. Я всегда рядом. Ты можешь в любой момент обратиться ко мне, спросить совета, если, конечно, он тебе понадобится.
Они еще немного посидели в парке. Потом Андрей проводил Маргариту до дома. Садясь в машину, он думал о том, что все в жизни непросто и за все приходится платить. За все! Ничего даром не дается.
Тем временем обстановка в стране только ухудшалась. Осознав, что происходит, люди в панике кинулись в банки за своими сбережениями. Как и предсказывала Ольга Борисовна, Центробанк перестал продавать валюту коммерческим организациям, что заставило многие частные банки приостановить свою деятельность. Банк Андрея и Якова не стал исключением.
Яков отказался продавать промышленные активы, и Андрею пришлось согласиться с его решением. Но когда все поняли, что России никто денег не даст, Яков решил продать завод и оборонные предприятия, которые не приносили прибыли. Появились иностранные покупатели – голландцы и японцы, но переговоры с ними увязли в юридических дебрях, разбираться в которых у Якова и Андрея времени не было.
Семнадцатого августа правительство России объявило дефолт. Мир перевернулся. Услышав новости, Андрей позвонил Якову:
– Ну что, все-таки бомбануло?
– Да! В банке народ в очереди стоит, – голос Якова был осипшим, словно он кричал всю ночь. – Доллар попер наверх. Говорят, повезет, если в течение недели только в два раза курс повысится.
– Черт!
– Заводы встали. Денег только до конца месяца хватит.
– А потом?
– Потом все!
Андрей и Яков вновь собрали руководителей холдинга. Джон находился в Лондоне: он пытался уговорить своего давнего приятеля по колледжу – индуса-миллиардера – инвестировать в завод. Ольга Борисовна холодно начала разговор:
– Ну что, коллеги, свершилось – все карты на столе.
– Чтобы начать процесс по продаже промышленных активов, нам необходимо согласие всех собственников, – подхватил глава юридического департамента. – Андрей Михайлович, Яков Лазаревич, что вы решили?
Андрей повернулся к Якову, но тот, не глядя на партнера, скороговоркой произнес:
– Мы решили, что будем разделять активы.
По конференц-залу пронесся гул удивления.
– Мне остается Обуховский завод и доля в глиноземном комбинате. Андрею Михайловичу – банк. Недвижимость на Невском делим пополам, на Петроградке все остается Андрею.
Расклад, конечно, был не самый выгодный для Андрея – вместе с банком он получал и ворох проблем, которые требовали его немедленного вмешательства. Но сейчас не время препираться с партнером. Андрей сделал вид, что все так и должно было быть.
Весь август их атаковали вкладчики. Денег на рублевых счетах становилось все меньше, а о валюте вообще уже речи не шло. Доллары были в крайнем дефиците.
Андрей решил, что пора ликвидировать банк. Лучше объявить себя банкротом, чем попасть в долговую яму. Первого января тысяча девятьсот девяносто девятого года банк прекратил свое существование. Андрей впервые остался ни с чем. Относительно, конечно, но что такое миллион долларов, когда привык ворочать сотнями? Два миллиона его собственных средств ушли на зарплаты персоналу, которые он честно выплачивал все то время, пока пытался спасти банк. Теперь управлять было некем и нечем.
Праздник Андрей встретил в одиночестве – почти как в тот год, когда они расстались с Ангелиной. Но тогда у него были перспективы, был бизнес с Малкиным и – главное – был Амиран. Налив себе водки, Андрей помянул друга и попытался представить, что бы он сейчас сказал ему. Амиран нашел бы нужные слова. Он всегда находил. У Андрея так не получалось, и от этого ощущение одиночества и бесполезности всего, что он до сих пор делал, становилось еще сильнее. Как Амиран говорил? «Ничего не бойся! Никакие обстоятельства не могут сломить тебя. Ничто не должно сбивать тебя с пути к заветной цели».