Стоило Андрею это произнести, как мать Милы снова заголосила. Она вела себя так, будто утешать нужно было только ее. О малыше забыли: Мила с отцом суетились, успокаивая мать. Андрей презирал таких людей и терпеть не мог эгоцентричных вампиров. Если они не пьют кровь окружающих – то есть не жалуются и не ноют, – им становится плохо. Поэтому они ищут себе партнеров, которые всегда будут под рукой. Как говорится, ищут доноров по медицинским показаниям. Ведь под одной крышей двум вампирам будет не ужиться. Андрею даже стало жаль Милу – не повезло ей с родителями.
Андрей и Мила приехали в гостиницу. Не проронив ни слова, они легли в кровать. Мила уснула, Андрей не смог сомкнуть глаз. Они лежали с ней в одной кровати, они – муж и жена – лежали как чужие люди.
Андрей вспомнил разговор с Эльпидой в Новгороде. Она тогда сказала, что у каждого своя миссия и все, что происходит, происходит во исполнение этой миссии. Неужели? Неужели потерять ребенка – это единственный результат его жизни? Неужели ребенок должен был отплатить своей жизнью за все его грехи? Почему Господь забрал жизнь маленького человека? Андрей считал, что это он в чем-то виноват перед Вселенной, перед своей семьей и даже перед самим собой. Может, он был слишком зациклен на своей жизни и не обращал внимания на близких. Возможно, был слишком эгоистичен. Перебирая людей, с которыми он сталкивался, Андрей не мог вспомнить, чтобы кого-то сильно обидел. Впрочем, людям свойственно оправдывать себя. Причиняя боль другим, мы не всегда осознаем масштаб ущерба – ведь сами не чувствуем этой боли. Мы разными мерками меряем собственные грехи и грехи остальных.
Андрей все думал, какой же смысл в этой жизни. Что главное? И остановился на том, что главное – это дети. И как же хорошо было, когда он сам был ребенком.
Мила лежала на боку спиной к Андрею. Он поцеловал ее в плечо и почувствовал солоноватый вкус ее тела и знакомый запах. Это не был поцелуй любви, это был поцелуй жалости и сочувствия. Андрей пожалел женщину, которая потеряла ребенка.
Все формальности с транспортировкой тела Миши были утрясены. Чтобы процесс не затянулся, потребовались «личные договоренности» и немалые наличные деньги. Но Андрея это не волновало. Он хотел побыстрее все закончить и уехать из города, который лишил его сына.
В самолете Андрей уступил свое место в бизнес-классе матери Милы, которая села с дочерью, а сам пересел к ее отцу. Все полтора часа полета рот тестя не закрывался. Он сыпал рассказами о своих фантастических успехах в бизнесе, о невероятной щедрости к друзьям и партнерам, которые его бессовестно кинули. И учил Андрея жизни. Глупость и лицемерие этого недалекого человека дико раздражали Андрея: за всю историю их отношений с Милой тесть ни разу им не помог – ни морально, ни тем более материально. Андрею, в общем, ничего и не надо было от него, но то, как повели себя родственники жены в тяжелой ситуации, когда даже чужие люди проявляли сочувствие, шокировало его. Андрей сначала пытался делать вид, что спит, но отца Милы это не останавливало – он продолжал вещать, словно радиоприемник.
«Тяжело быть с женщиной, которая выросла в такой семье», – думал Андрей, когда они наконец приземлились. Он вспомнил о своих родителях и сестре, и ему стало совестно, что он отдалился от них. За это время Валечка вышла замуж и родила двух девочек и мальчика. Она жила теперь в Вологодской области, в Череповце, где на заводе «Северсталь» работал ее муж. Андрею остро захотелось увидеть всех своих. Ему предстоял нелегкий разговор с ними, но пока он даже не представлял, как его начать.
Петербург – серый, сырой, ветреный – встретил Андрея, как всегда, не очень гостеприимно.
Они с Милой попрощались с ее родителями – Андрей вытерпел эту сцену с трудом – и поехали домой. Всю дорогу они молчали. Приехав, так же молча разделись и легли в кровать.
Андрей не спал всю ночь. К мучительной боли от потери сына добавились мысли об Эльпиде. Пролежав до шести утра, Андрей встал, кое-как привел себя в порядок и в полвосьмого был уже в офисе.
Работать не хотелось, последние несколько дней отняли у него все силы. Но здесь хотя бы можно было немного отвлечься. Около полудня Андрей позвонил родителям и обо всем им рассказал. Зоя Ефремовна рыдала в трубку. Она недолюбливала Милу, но внука обожала.
Мишу перевезли в морг больницы на Северном проспекте, где у Андрея были связи.
Похороны назначили на субботу – скромные, без большого количества народу. Ребенка похоронили на Смоленском кладбище. Самое тяжелое было – слышать во время отпевания слова «об упокоении младенца Михаила». Это раздирало сердце.
После похорон Андрей и Мила уехали домой. Надо было решать, как жить дальше. Такие испытания могут сплотить супругов или окончательно разрушить пошатнувшийся брак. Но Андрей понимал, что в их случае восстанавливать уже нечего.