Андрей постучался и вошел в ординаторскую. Внутри был спертый воздух, смешанный с сигаретным дымом и запахом еды. Посередине кабинета стоял обшарпанный диван, на котором восседал дежурный врач в расстегнутом халате.
– Что надо? – грубо спросил он Андрея, который уже стоял перед ним несколько секунд.
– Я по поводу Михаила Лисицына. Я его отец.
– А! – сразу же сообразил дежурный. – Меня предупредили.
Он не торопясь встал и подошел к рабочему столу. Достал из ящика тонкую папку с документами. Перебрал бумаги, вытащил оттуда три листа с напечатанными вопросами.
– Вот! Это надо заполнить, – протянул он листы Андрею. – А мать где? Далеко?
– Нет. Она тоже тут.
– Значит, заполняете вдвоем.
Андрей кивнул.
– Нам надо вывезти сына в Петербург.
– Пока заполните документы. Затем я вам объясню процедуру.
– А доктор вам ничего не говорил?
– Все сказал! Говорю же – сначала заполняете, потом все остальное.
Андрей вышел из ординаторской и направился на лестничную площадку, миновав Милу и ее маму, которые проводили его недоуменными взглядами. Он набрал номер врача, того самого, с которым говорил днем.
– От меня тут требуют заполнить какие-то документы, – сообщил он ему. – Я думал, мы с вами обо всем договорились!
– Да, так и есть! Это просто формальность, не волнуйтесь. Вы пока ответьте на все вопросы, а я через полчаса буду. Дождитесь меня.
Андрей подошел к Миле и вручил ей бумаги. Ее мать сразу запричитала:
– Эти врачи такие же бандиты, как и милиционеры. У них ничего святого нет. Я вот слышала историю, в Московской области два анестезиолога изучали биографии бабушек, которые у них лежали в отделении, затем пичкали этих бабушек разными лекарствами, скорее всего, наркотиками. Старики отписывали им квартиры и все сбережения. А еще была история, когда анестезиолог просто убил старуху в отделении, зная, что у нее есть недвижимость.
– Мама, к чему ты все это рассказываешь? – не выдержала Мила.
– Я к тому, что нельзя им верить, нельзя им доверять ни на секунду.
– Скажите, пожалуйста, – вмешался Андрей, – при чем тут квартиры и наследства? Вы что, не понимаете?! Миши больше нет!
– Я во всем виню их. Они могли его спасти, моего Мишеньку! – мать Милы зарыдала. Ее плач разносился эхом по всему коридору.
– Мама! Мама! – принялась успокаивать ее Мила, она присела перед матерью и взяла ее за руки.
«Театральное представление, – подумал Андрей. – Где же ты раньше была, мразь, когда твоя дочка таскала ребенка туда-сюда?»
Когда рядом с тобой находятся такие люди, безнадежность чувствуется еще сильнее.
В кармане у Андрея зажужжал телефон. Звонила Эльпида. Андрей, несмотря на причитания меланхоличной тещи, трубку взял.
– Эла, привет!
– Господи, привет! – голос Эльпиды звучал радостно. – Я тебе кучу сообщений отправила. Ты хоть в телефон смотришь?
– Да. Я видел твои сообщения, но не мог на них ответить.
– Ты здоров?
– Да так, Эла!
– Что случилось?
Когда Эльпида задала этот вопрос, Андрей с опаской взглянул на Милу, но та была полностью занята своей матерью.
– Эла, мой сын умер!
– Что?
– Миша умер! Я сейчас в Геленджике.
– Умер? Ребенок? Господи боже! – Эльпида потеряла дар речи. – Какой кошмар! А почему в Геленджике?
– Мила сюда уехала. Он был с ней.
– Боже мой! – Андрей услышал, что Эльпида заплакала. – Я понимаю, что сейчас это ни к чему, – тихо сказала она, – но, может, я могу хоть чем-то помочь?
Как же ждал Андрей этих слов! Она, конечно, ничем не могла ему помочь, но слова порой подтверждают, является человек для тебя родственной душой или нет.
– Нет, спасибо! Ничего не нужно.
– Не стесняйся, я попробую помочь, если что!
– Я тебя наберу позже, – ответил он.
– Андрей, послушай! – Эльпида пыталась еще что-то сказать, но он ее перебил:
– Я перезвоню, Эла.
И отключил мобильный телефон.
– Давай заполнять, – сказал он Миле.
Они сели на железные скамейки.
Вернулся отец Милы. У него было очень напряженное лицо и бегающий взгляд. Он постоянно посматривал на жену, будто ожидая от нее указаний или пытаясь предугадать их. Отец Милы – невысокого роста, худощавый, с заостренным подбородком, был типичным подкаблучником по натуре. «Хотя с такой женой любой мужик сломается, – думал Андрей. – Тут два выхода: либо уходишь, либо соглашаешься и терпишь». Отец Милы решил терпеть. Он всегда говорил и делал то, что должно было понравиться его жене. При этом свое уязвленное самолюбие он восстанавливал за счет окружающих. Любил поучать всех вокруг, давать непрошеные советы, критиковать и оценивать. А вот настоящей помощи от него было не добиться. Отец Милы и в больнице кого-то выловил и объяснял, как надо жить. Андрей просто не обращал на него внимания. Как мужчина и глава семьи тесть для него был полным банкротом.
Когда все было заполнено, Андрею сказали, что ребенка можно будет забрать на следующий день. Через полчаса приехал уже знакомый Андрею врач. Он подтвердил, что ребенка отдадут в цинковом гробу на следующий день вечером. Нужно было заранее взять билеты на самолет.
– Завтра надо лететь! – объявил Андрей.
– Хорошо! – ответила Мила.
– Я возьму билеты, – сказал Андрей. – Мишу заберем утром.